Амнистия Условно

Петр Саруханов — «Новенькая»


«День бизнесмена», типичный новый праздничек, к которому бизнес-омбудсмен Борис Титов намеревался презентовать «экономическую амнистию» в Гос думе, отмечался вчера и, по-видимому, уже прошел. Владимир Путин прогнозируемо направил совсем понятный в его последней редакции проект амнистии на «доработку», предложив представителям бизнеса обсудить его сперва «с Генпрокуратурой». Другими словами зайцы должны понимать, что волки все-же главнее.

Финансовая мысль этой амнистии ординарна, как правда: экономика в рецессии; чтоб ускорить локомотив, не достаточно денежного горючего нефти, необходимы еще дрожжи предпринимательских мозгов. Часть их законсервирована по СИЗО и колониям: специалисты Титова оценивают число сидячих «чисто» предпринимателей от 7 до 14 тыщ человек. Но раз в 10 больше тех, кто осужден без лишения свободы, а тех, кто вышел из бизнеса, ждя «подходящего вкладывательного климата», наверняка, больше в сотку раз. Это и есть потенциал малого и среднего бизнеса, способного вытянуть экономику, но сейчас снова понятно, что никакого другого «климата» предприниматели тут не дождутся, его нужно находить в других широтах.

Это экономический нюанс амнистии, о котором лучше скажут другие, но так же и юридическая ее конструкция не может быть сложной. Как акт «забвения старенького» амнистия не может быть сконструирована избирательно, она не может быть актом ручного управления, она всегда предполагает прощение «всех, не считая», допуская издержки в виде списания грехов тем, кто его, по сути, не заслужил. Так и был построен предложенный бизнес-сообществом проект, содержавший ссылки лишь на статьи «хозяйственных» составов УК и обмолвку о том, что прощение распространяется на осужденных в первый раз. Но вердикт, вынесенный Путиным на воронежском заводе в четверг, оказался «условным», и в предложенных им согласованиях быстрая мысль амнистии просто увязнет.

У нас на очах повторился сценарий 2011 года, когда вточности такой же проект экономической амнистии был подготовлен медведевским ИНСОРом, дискуссировался на уровне комитетов Госдумы, но для реализации не хватило «политической воли». Разница в том, что финансовая ситуация была не так критична, но так же и в том, что у Медведева никакая политическая воля и не предполагалась. Другое дело — Путин. Он, естественно, рискнуть мог бы. Но — в последний момент — не отважился. Означает, дело не в нем лично, а в «коллективном Путине», чья воля парализована: различные группы его нервишек и мускул (кланов) не могут условиться меж собой даже на техническом уровне.

Несложно представить для себя аргументацию «силовой группы». В откровенном разговоре (а на этом уровне аргументация всегда откровенна, даже если слова и не произносятся) эта «мускула» произнесла бы так: «Сударь! Вы пилите сук, на котором сидите, и рушите опоры строя, создававшегося вами (нами) 13 лет. И дело даже не в том, что бизнес примет амнистию как сигнал ослабления хватки, — он это так не примет, а мы ему напомним, кто есть кто. Но люди с бизнес-мозгами, которые в итоге амнистии вылезут из нор, даже если представить их вам за это личную благодарность (а они непризнательные твари), — это не ваш электорат, это потаенные дрожжи болотного протеста».

В принципе этого аргумента уже довольно, но можно усилить его и ссылкой на персоналии. Что делать с Ходорковским? Выпускать нельзя, это консолидирует оппозицию, но тогда придется разъяснять, почему не отпустили, как всех, а «люд» примет разъяснения как слабость. А что делать с Навальным, который не только лишь будет непризнательно комментировать прекращение несуразного дела о мошенничестве у себя в блоге, но так же и выдвинет свою кандидатуру куда-нибудь?

А что делать с той группой юристов, которая по сути разработала проект этой амнистии еще пару лет вспять? Может, кто и запамятовал, но Барщевский с Титовым, естественно, помнят, что первой такую идею на публике высказала Тамара Морщакова, она же зачинатель публичной экспертизы по делам Ходорковского и Магнитского. Проект был размещен в «Новейшей газете» (№ 44 от 25.04.2011) для сбора подписей. Подготовил же этот проект по заданию ИНСОРа «Центр правовых и экономических исследовательских работ». И где на данный момент управление этого центра? Оно под следствием в рамках «третьего дела Ходорковского» об организации им на средства ЮКОСа, отмытые через иностранные счета, той гуманизации экономической части УК, принципиальным компонентом которой является и мысль амнистии (см. «Новейшую газету», № 14 от 8 февраля 2013 года. —  «Третье дело ЮКОСА о «печеньках»). Вот какая компания, которую тоже пришлось бы косвенно амнистировать («сударь»).

Естественно, никаких доказательств здесь не может быть, но НТВ их и не требуется, а очередной сценарий для Аркадия Мамонтова «коллективным Путиным», возможно, уже написан. И все это, естественно, совершенный абсурд, но «коллективный Путин» в нем и запутал совсем Путина В.В., лишая его опоры и воли.

Проблемка в том, что в рамках выстроенного (в стороне от Конституции) строя финансовая амнистия уже невозможна без политической, и такой колер она заполучила бы даже в случае, если б в постановлении Думы об амнистии не было бы и намека на «узников Болотной». Ведь здесь речь не об искусственной действительности в телеке, а о политике и экономике, скооперировать которые сегодняшним «юристам» уже не по плечу. Нельзя, чтоб одна и та же прокуратура, с которой предлагается сейчас согласовывать проект экономической амнистии, одной рукою душила «зарубежных агентов», а другой — ослабляла хватку у гортани малого бизнеса; нельзя одной рукою закручивать одни и те же гайки, а другой — их откручивать: это пируэт, неосуществимый даже для самых утонченных кремлевских политтехнологов.

Для Путина, который попустил опытным царедворцам Барщевскому и Титову заблаговременно анонсировать амнистию для бизнесменов, это был вроде бы дебют в роли миротворца: за годы его нахождения у власти практически не было помилований, и была объявлена только одна амнистия президента Медведева, по которой на волю в итоге вышло до сотки инвалидов, беременных и других безобидных зэков. И этот дебют сразу же перебежал в цугцванг, когда обсолютно любой последующий ход ужаснее.

«Коллективный Путин» как политическая система показал свою юридическую импотенцию на фоне экономической рецессии. Это нехороший сигнал для президента В.В. Путина, который ранее таких очевидных проколов не допускал. А для экономики он не просто нехороший, а очень нехороший: это сигнал — «баста».


 

«За 5 лет — с началом гуманизации УК — было осуждено по экономическим статьям 248 тыщ человек»

Андрей НАЗАРОВ, вице-президент «ОПОРЫ Рф», один из создателей проекта амнистии, представлявший его президенту на встрече в Воронеже:

– На ваш взгляд, оценка президентом проекта амнистии как «сырого» — это акцентирование внимания на личных моментах либо можно говорить о концептуальном неприятии проекта в его сегодняшнем виде?

— Для тех, кто участвовал в разработке идеи и самого документа, такая усмотрительная позиция президента была ожидаема. Мы за ранее обсуждали с ГПУ (Государственно-правовое управление администрации президента. — А. П.) то, что нами нарабатывалось. Замечания, которые они нам высказывали, мы разделяем. Они же, я думаю, президенту свою позицию определяли: нужно дорабатывать проект, который мы готовим.

Мы не спешили доделать этот документ, так как желали понять, на чем сделает акценты президент. Он сделал акценты на том, чтоб под амнистию не попали те лица, которые, на самом деле, не являются бизнесменами, а все-же являются правонарушителями. Это логичные, на наш взгляд, усмотрительные воздействия, которые не должны привести к неверным последствиям. Потому мы оцениваем его слова как поддержку президентом самой идеи проведения амнистии, но после доработки.

Думаю, через три-четыре недели документ может быть доработан. Главное для нас, чтоб амнистия была, так как она является логичным окончанием шага гуманизации.

— А в каких еще направлениях будет дорабатываться проект, не считая вероятного исключения нескольких статей УК?

— Амнистия может коснуться не всех людей, осужденных за экономические злодеяния, а только тех, кто сделал грех в предпринимательской сфере, и добавить в Уголовный кодекс формулировку, расшифровывающую понятие «предпринимательская деятельность». Сейчас определения в УК нет, и это затрудняет правоприменение. Также, вероятнее всего, амнистия будет касаться только тех лиц, которые осуждены за экономические злодеяния в первый раз.

— На данный момент документ возвратится в экспертный совет при бизнес-омбудсмене?

— Да, некоторые члены экспертного совета при Титове, которые этим занимаются, в том числе я, будут в рамках рабочих переговоров с ГПУ и Генпрокуратурой вести эту работу.

— Есть ли, на ваш взгляд, смысл дорабатывать проект уже совместно с депутатами?

— Естественно, есть смысл. Комитету Павла Крашенинникова, который за это отвечает, мы будем предлагать совместно с нами участвовать для того, чтоб позже, когда это будет в Гос думе, они уже могли быть в теме.

— Вчера вы окрестили цифру бизнесменов, находящихся в заключении, — 13,6 тыщи человек. Меж тем ранее звучала цифра — более чем 100 тыщ человек, которых может коснуться амнистия. Поясните, пожалуйста.

— Чуть-чуть не так. Вчера называлась цифра 13 600 человек, которые, по данным ФСИН, находились в местах лишения свободы на 1 января этого года. А ранее мы приводили цифру в 100 с кое-чем тыщ — это те, кто был осужден за последние два года. На данный момент у нас есть данные, которые представил судебный департамент Верховного суда:  количество осужденных по экономическим статьям за 5 лет (мы взяли за 5 лет, так как это с начала гуманизации уголовного законодательства). Вышло 248 тыщ человек.

Что такое 248 тыщ? Это осужденные к различным видам наказания. К примеру, кто-то уже отсидел, вышел на свободу, но судимость не погашена, он ущемлен в собственных правах: не может взять кредит, устроиться на госслужбу. Либо кто-то получил условный срок, кто-то должен выплатить штраф.

— Так сколько человек примерно могут подпасть под амнистию?

— По нашей подготовительной оценке, это может коснуться приблизительно 2-ух третей тех, кто находится в местах лишения свободы, другими словами из 13 600 человек. А из 248 тыщ это может коснуться половины.

Записал Алексей ПОЛУХИН

 

 

«Поначалу необходимо договариваться с силовиками, чтоб они гласили об амнистии»

Яна ЯКОВЛЕВА, глава некоммерческого партнерства «Бизнес Солидарность»:

– Амнистия — просто не стиль Путина, и вообщем он почаще прислушивается к мнению силовиков, чем к мнению предпринимательского общества. Для него они играют огромную роль, чем те, кто собрались на этой встрече. Наверняка, есть и предприниматели, к мнению которых он тоже прислушивается, но, похоже, их в Воронеже не было. И они, наверняка, об амнистии ничего не говорят Владимиру Владимировичу. А силовики наверное приходят. Так как его слова об экспорте материалов и технологий двойного предназначения, которые могут употребляться в производстве орудия массового поражения… Кто-то, наверняка, ему поведал об этом. Даже любопытно, сколько у нас человек осуждены за это. Мы о таких делах даже не слышали, и они к предпринимательству не имеют никакого дела. Ответ у него был очевидно заготовлен, примеры эти ему кто-то предложил.

В колониях, откуда мне уже звонили, все равно продолжают веровать в амнистию. При этом и там понимают: об этом должны говорить не предприниматели, которых Путин не слушает. «Поначалу необходимо договариваться с силовиками, чтоб они гласили об амнистии», — такие советы мне в колониях дают.

К этой ситуации было бы совсем другое отношение, если б Путин произнес: «Да, вы понимаете, я согласен, что затронутая вами тема очень принципиальная. Вы помните, я даже в собственной предвыборной речи гласил, что хозяйственные споры переводятся в уголовные преследования. Амнистия могла бы стать одним из шагов для того, чтоб начать борьбу с этой системой. Доработайте, пожалуйста, собственный проект, и я готов его рассмотреть». Согласитесь, это был бы совсем другой сигнал. Мы ведь сигналами живем, у нас же какая страна? Улавливаем обсолютно любой скрип половицы. И вот такой скрип половицы под правой ногой президента отдал бы совсем другой сигнал тем, кто взялся с наслаждением прорабатывать этот проект. Но когда президент говорит: «Вы понимаете, у нас, естественно, есть недоделки, но что-то я не считаю, что есть какие-то люди, которые достойны того, чтоб их выпустить», — он выражает нежелание дискуссировать амнистию.

Записал Никита ГИРИН

 

 

«Президент знает, что есть люди, которые посиживают совершенно не за то, за что их осудили»

Вадим КЛЮВГАНТ, юрист:

– Я как-то сразу же увидел, что фанфар и барабанного боя со стороны инициаторов этой амнистии намного больше было, чем определенных шагов. Речь как раз об зачинателях амнистии, а не создателях. Создателями по сути были члены Совета по правам человека при президенте, которые еще в 2011 году занесли предложение об амнистии президенту. И предложение не просто как идею, концепция которой непонятна и которую еще нужно дискуссировать, а они положили на стол президента определенный проект, кропотливо ими проработанный. Но судьба этого проекта была такой же, как и судьба всего пакета предложений Совета по правам человека, касающихся конфигураций в Уголовном и Уголовно-процессуальном кодексах, — ничего не было реализовано.

То, что на данный момент мысль об амнистии появилась вновь, само по себе заслуживает поддержки. Но уж как-то очень звучно об этой идее объявляли. Диспропорционально и неадекватно существу трудности. Некий уж очень пропагандистский налет был. Это не могло не настораживать. И вышел вред профессионализму. Идеи, которые дискуссировались зачинателями нынешней амнистии, плохо ложатся на бумагу и плохо реализуются.

А разнос, устроенный Путиным по поводу «сырости» проекта об амнистии, — совсем никакой неожиданностью являться не мог. И эта его фраза: «Есть и другие категории людей, которые формально осуждены по экономическим злодеяниям, но степень их публичной угрозы выходит далеко за рамки сущности той трудности, о которой вы говорите»… Человек, имеющий образование юриста, на каком-то подсознательном уровне должен понимать, что произносить что-либо схожее он просто не может. Ну не может юрист утверждать, что «мы судим за одно, а на уме у нас другое». Если человек, имеющий образование юриста, так говорит, означает, он отказывает данной стране в том, что у нее есть трибунал с большой буковкы, трибунал, который представляет собой ветвь власти и правосудие.

Ведь там, где есть Трибунал с большой буковкы, там судят за то, что человек сделал и что подтверждено, верно? Больше ни за что. А там, где судят формально, не за то, что человек сделал, — там только видимость, витрина, атрибутика правосудия. И когда такую фразу произносит не просто юрист, а глава страны, гарант Конституции, — это на два порядка ужаснее. Это означает, что он-то — человек информированный — точно знает, что у нас происходит в стране. И эта его фраза — диагноз и самому ему, гаранту, и суду…

И не конкретизировал он в этой фразе ничего, не называл фамилий Ходорковского и Лебедева, я думаю, полностью сознательно. Он ведь уже много раз все «конкретизировал» применительно к ним (к примеру, про те же руки, которые в чем либо «по локоть»), и реакция на эту «конкретизацию» в мире была всегда однозначна: эта «конкретизация» не имела ничего общего ни с правдой, ни с фактами, ни снова же с правом. А если и было что-то действенное — то только выплеск личных чувств человека, который это произносил.

Ну а не считая того, президент, видимо, знает, что кроме Ходорковского и Лебедева есть и другие люди, которые посиживают у нас совершенно не за то, за что их осудили. И, разумеется, такое явление его устраивает. И он констатирует это как нечто обычное, из чего необходимо исходить для принятия муниципального решения. Дополнительный кошмар ситуации присваивает то, что предлагается из этого исходить Гос думе, также Генеральной прокуратуре — главному нашему «законнику» и главному муниципальному «правозащитнику». Это уже просто край некий… Когда такие констатации из уст главы страны становятся нормой.

И вровень с теми, кто посиживает не за то, за что их осудили, есть у нас каста государевых людей, чиновников средней руки. Когда они попадают под трибунал, то выходит очень удивительно: все у их как-то человечно завершается в этих судах, обвинения не полностью адекватные обвиняют — в сторону смягчения, заместо взяточничества, к примеру, какое-нибудь мошенничество. Другими словами средства взял, но ни при каких обстоятельствах не использовал свое положение в алчных целях. И наказания у их мягче получаются, чем у обыденных людей. При этом такая каста государевых людей все более массовой становится. И преференции, создаваемые тем, с кого спрос, казалось бы, более серьезный должен быть, — еще одна черта разложения страны и суда.

Чем все завершится с этой мыслью об амнистии? Я думаю, будет длиться более либо наименее активная, может быть, даже бурная деятельность по ее дискуссии и рассмотрению. Повелел же рассмотреть «всесторонне» Генпрокуратуре и профессионалам. Ну, означает, созовут профессионалов таких, каких нужно, и их экспертные представления в конечном итоге «правильными» окажутся. А какая позиция у Генпрокуратуры будет — гадать тоже не нужно.

Грустно только одно. Все эти дискуссии, обсуждения этой идеи об амнистии — всего этого в излишке, а люди, судьбы которых поломаны, как и раньше ТАМ. Какую-то пляску на костях это начинает припоминать…

Записала Вера ЧЕЛИЩЕВА

 

Под текст

Весь четверг бизнес-общественность так завороженно смотрела на президента, ждя, когда он величайшее одобрит амнистию, что чуть не проглядела другое событие, которое случилось в Госдуме и куда представителей бизнеса не звали. В первой половине дня 23 мая Комитет ГД по безопасности и противодействию коррупции провел круглый стол, посвященный мошенничеству в сфере бизнеса. Депутаты, представители «правоохранительных органов» и их специалисты гласили о том, что хватит уж либеральничать с делом: к примеру, самое время отменить медведевский «мораторий» на предварительное заключение под стражу по делам, связанным с хозяйственными конфликтами. Неуж-то депутаты днем уже знали, что произнесет Титову и компании вечерком в Воронеже президент Путин?