Бесплатно можно смотреть только на борьбу с интернетом

«О чем бы мы ни гласили, мы все равно говорим о деньгах». Известную поговорку можно применить к спорам вокруг Закона 187-ФЗ, более известного под заглавием «антипиратский». Даже несчастный закон о «темных перечнях» не вызвал в свое время такой реакции самых различных кругов — от «обычных» юзеров веба до президента РФ и представителей его администрации. При всем этом практические последствия «антипиратского закона», вступившего в силу 1 августа и касающегося только кинопродукции, невооруженным глазом рассмотреть пока тяжело. Но потенциально он способен конструктивно поменять весь ландшафт Руинтернета — в особенности после того, как его расширят на другие виды защищенного контента, такие как музыка, литература либо компьютерные программки.

Пока эти практические последствия сводятся к последующему: за полтора месяца в Мосгорсуд было подано более 50 заявлений о нарушении прав автора с целью досудебной блокировки ресурса. В 16 случаях истцам отказано в их требованиях, 39 заявлений удовлетворено. В итоге целых три веб-сайта попали в «темные списки» (другими словами оказались заблокированы, потому что по каким-то причинам их обладатели не стали удалять спорный контент — может быть, с ними просто не смогли связаться). И что самое увлекательное, в суде оказались также только три дела — разумеется, другие ресурсы удалили «нелегальный» контент и повод для их судебного преследования пропал.

Зато по количеству дискуссий Закон 187-ФЗ, может быть, поставил рекорд, достойный Книжки Гиннеса. За неполных 50 дней проведено 26 совещаний, круглых столов и конференций на различных уровнях. Напомним, что закон был спешно внесен и принят в июне этого года с подачи президента Путина, в мае встречавшегося с представителями киноотрасли и внявшего их слезливым просьбам. В итоге текст закона не удовлетворил ни юзеров, ни интернет-индустрию, ни самих правообладателей, с которыми точно так же не консультировались, как и с остальными сторонами.

4 сентября Путин в конце концов направил внимание на бессчетные протесты по поводу 187-ФЗ и заявил, что «готов вдуматься и поглядеть, так как это вправду очень принципиальная вещь». Уже 9 сентября в дело вмешалась администрация президента — состоялось заседание под председательством первого зампреда Вячеслава Володина, на котором была сотворена неизменная рабочая группа.

Следствием подобного вмешательства стала законодательная инициатива депутата Госдумы Роберта Шлегеля, который вместе с певицей Марией Максаковой-Игенбергс (меж иным — одна из создателей Закона 187-ФЗ) 16 сентября занес на рассмотрение Госдумы новый текст, сделанный в итоге консультаций с представителями Русской ассоциации электрических коммуникаций (РАЭК) и «Yandex’а». Этот новый вариант, смягчающий процедурные требования к интернет-ресурсам, зато распространяющий их на все виды защищенного контента, более-менее удовлетворяет интернет-индустрию, но вызывает еще большее возмущение правообладателей, чем действующий. В проекте Шлегель, а именно, отразил требование блокировки не всего ресурса по его Айпишнику, а только определенной странички с «нелегальным» контентом, но правообладателей это решительно не устраивает: они «требуют крови», другими словами наказания всего ресурса за одно-единственное упущение.

Это притом что интересы юзеров и в новеньком тексте учитываются только косвенно. С подачи некоторых депутатов в рамках столичной выборной кампании юзеры вообщем требуют отменить 187-й закон и даже собрали нужные 100 тыс. подписей в вебе.

Давайте коротко разберемся, почему же так возмущены правообладатели. Если в случае Закона 139-ФЗ («закона о темных перечнях»), где идет речь о блокировке ресурсов, посвященных наркотикам, суициду и детской порнухи, споры велись в главном вокруг технической стороны (приемущественно по поводу несчастной «блокировки по Айпишнику», затрагивающей огромное количество ни в чем же не повинных ресурсов), а на самом деле дела практически никто не возражал, то на данный момент это оказалось совершенно не так. Максим Ксендзов, зам. управляющего Роскомнадзора, отметил, что в отличие от 139-ФЗ, затрагивающего общественно небезопасные деяния, «антипиратский закон» регулирует бизнес-отношения. Естественно, сторонники ужесточения копирайта в мире издавна и небезуспешно пробуют отнести нарушения прав автора к более тяжким уголовным злодеяниям, но радостно, что представитель гос инстанции, поневоле принужденной выступать в качестве посредника в этих спорах, осознает разницу.

На одной из конференций, состоявшейся в РИА Анонсы 17 сентября, сразу же после подачи «законопроекта Шлегеля-Максаковой», от лица правообладателей присутствовали сразу же две больших фигуры: юрисконсульт Гильдии продюсеров Рф Сергей Семенов и Александр Акопов, председатель правления Ассоциации продюсеров кино и телевидения. Последний прославился собственной очень жесткой позицией в отношении тех, кого он считает нарушителями копирайта, — еще в 2010 году он именовал «уголовниками» все 30 миллионов юзеров сети «ВКонтакте».

Сергей Семенов перечислил главные пункты принципных разногласий с интернетчиками, в том числе и с новым «проектом Шлегеля-Максаковой». Все эти требования вертелись вокруг головного момента: Семенов страстно бы вожделел, чтоб интернет-индустрия сама занялась даже не пресечением, а недопущением нарушений копирайта. Другим словами, идет речь о вероятной подготовительной цензуре пользовательских сообщений (скрываемой под умеренным термином «премодерация»).

Недаром во время его выступления разгорелась дискуссия о существовании технологии, позволяющей превентивно отфильтровывать размещение юзерами защищенных роликов и других произведений в соцсетях. Еще года три вспять создатель «ВКонтакте» Павел Дуров приводил цифру — каждую секунду в его сети располагается 12 роликов. Поэтому ясно, что без такой технологии премодерация в 30-миллионной аудитории невозможна на физическом уровне — никакая компания не может позволить для себя содержать штат юридически подкованных цензоров, отслеживающих возникновение «нелегального» контента вручную в реальном времени.

Представитель компании Ru-Center, наикрупнейшго русского провайдера интернет-доступа, Андрей Воробьев напомнил, что еще несколько лет вспять предлагалось сделать общественный реестр произведений, защищенных авторским правом. Тогда автоматическая фильтрация пользовательского контента перевоплотился бы в рутинную операцию, доступную даже маленьким компаниям. В дополнение к словам Андрея позволю для себя увидеть, что тут интересы правообладателей феноминальным образом совпадают с интересами тех, кто ратует за свободу информации. Такие организации, как «Ассоциация интернет-издателей», издавна предлагают сделать схожий реестр, существование которого позволило бы снять многие спорные вопросы. Отсутствие произведения в реестре автоматом означало бы возможность его свободного распространения, а безосновательное размещение материалов, относящихся к публичному достоянию (к примеру, произведений литературы, по которым истек срок со дня погибели создателя), было бы нельзя.

Эта реплика Воробьева вызвала благорасположенное отношение представителей правообладателей (Акопов даже доброжелательно покивал), но кажется, что схожими мерами никто не озаботится, пока правообладателей в мире не припрут к стене окончательно[1]. Причина обычная — введение подобного реестра означало бы переворот всего законодательства по авторскому праву с головы на ноги (либо напротив — зависимо от точки зрения). На данный момент любое произведение считается защищенным по дефлоту, а создание реестра вызвало бы необходимость решать особые воздействия для его защиты. И препятствия на этом пути практически неодолимы — такое законодательство будет решительно противоречить интернациональным нормам, приведет к автоматическому исключению Рф из Бернской конвенции[2] с непредсказуемыми последствиями для сотрудничества с западными киностудиями и издательствами, а с таким трудом завоеванное членство в ВТО можно будет считать потерянным.

Если бросить настолько принципные моменты в стороне, то можно утверждать, что все споры вокруг законодательства об умственной принадлежности вообщем и вокруг 187-го закона а именно появляются как раз в связи с вопросом о том, кто несет ответственность (другими словами практически понесет вещественные издержки). Большая часть справедливо считает, что защищать свои интересы должны сами правообладатели, но последние ссылаются на огромные издержки и неэффективность этого процесса в условиях Глобальной сети, где контент «живет» всего пару дней. Что ж, пока идут споры, юзеры исключительно в выигрыше — социальные сети работают, торренты позволяют качать контент целыми библиотеками и фонотеками. Запасаемся попкорном и продолжаем следить за бесплатным представлением.


[1] Это случится, когда правообладатели растеряют возможность вести бизнес по-старому — книжные издательства, к примеру, ее уже практически утратили: подавляющее большая часть русских, почему-либо упрямо не желающих перестраиваться в сторону более дешевеньких электрических изданий, еле дышит.

[2] Бернская конвенция по охране литературных и художественных произведений — международное соглашение в области авторского права, принятое в 1886 году. С того времени подвергалась только малозначительным изменениям (касающимся, к примеру, роста сроков охраны прав после погибели создателя). Принятие Бернской конвенции есть непременное условие интернационального сотрудничества в области прав автора, поэтому ни одна страна, желающая вести законный диалог, к примеру, с Голливудом либо западными издательствами, не может принимать законы, противоречащие конвенции, — в том числе и положению об охране произведения «по факту изготовления».