Бизнес малый, труба большая

Когда речь входит о развитии малого и среднего бизнеса, в особенности в качестве кандидатуры затуханию экономического роста, о нефтегазовой отрасли вспоминают в последнюю очередь. А напрасно: в США, к примеру, практически половина нефти добывается независящими нефтяными компаниями (ННК), как раз их, а не чудовищ промышленности необходимо благодарить за «сланцевую революцию». В Рф же на ННК в последние годы приходится менее 4% от общей добычи нефти. Они не выдерживают конкуренции с фаворитами отрасли, но совсем не в области эффективности работы, а только по наличию лоббистского ресурса, который регулирует важный вопрос — доступ к трубе.

Толика экспорта в структуре добычи нефти ННК составляет около трети, в то время как большие вертикально-интегрированные компании (ВИНК) посылают за предел приблизительно три четверти того, что добывают в Рф. Обстоятельств три.

Во-1-х, у ННК нет своей инфраструктуры для доставки нефти с месторождений и ее хранения и перевалки, все приходится арендовать у ВИНК. Это сначала недешево, не считая того, независящие компании так попадают в зависимость от фаворитов отрасли, что может обернуться недружественным поглощением бизнеса.

Во-2-х, магистральные трубопроводы находятся в принадлежности монополиста, «Транснефти», которая при заключении договоров на использование собственной инфраструктурой снова же дает ценность большим игрокам.

В-3-х, даже наличие партнерских отношений с ВИНК и «Транснефтью» не дает гарантий беспрепятственного развития бизнеса. Ведь необходимо еще попасть в графики прокачки нефти (в том числе — на экспорт), которые утверждает Министерство энергетики РФ. Нет визы ответственного чиновника — работа стоит. Понятно, что эта схема провоцирует коррупцию, и если большие ВИНК могут противопоставить ей административный ресурс, то малые независящие компании оказываются беззащитными. В особенности в тех случаях, когда рядовая чиновничья жадность дополняется желанием поспособствовать развитию «приближенного» бизнеса, нередко имеющего офшорную прописку.

 

Польский след

Деофшоризация — это не только лишь политический термин, но так же и определенная норма закона. А именно, ФЗ-79, принятый 7 мая 2013 года, воспрещает госслужащим не только лишь обладать иностранными финансовыми активами за рубежом, но так же и, по мнению ряда профессионалов, получать от их доход.

В № 42 «Новенькая» уже говорила о скандале, который разгорелся с подачи польских журналистов. В местных СМИ со ссылкой на источники в нефтяной компании PNK Orlen сообщалось, что, обсуждая перспективу заключения договоров с большими русскими ВИНК, отдельные бюрократы Минэнерго «рекомендовали» выбирать в качестве трейдера, другими словами посредника, малоизвестные на рынке компании: кипрский Flontrano Trading Limited и гонконгский Concept Oil Services. Польские журналисты отмечали, что эти компании могут быть связаны с интересами Миши Арустамова, бывшего советника президента «Транснефти».

Сам г-н Арустамов отторгает подобные обвинения, указывая, что он на момент скандала уже не работал в «Транснефти» и тем паче не мог оказывать никакого воздействия на управление Минэнерго. Но в русской бюрократической системе утрата кресла совсем не непременно значит утрату связей. Поглядим, кто в «Траснефти» отвечает за доступ  компаний к экспортной трубе.

Обыкновенно, есть общий график прокачки нефти, а есть — дополнительный. Для попадания и в 1-ый, и во 2-ой перечень нужно оформление маршрутных поручений, и этим уже 14 лет бессменно занимается начальник отдела дизайна поставок нефти Наиля Батырова. Утверждает эти поручения директор департамента транспорта, учета и свойства нефти Игорь Кацал, прошлый подчиненный Арустамова (в двухтысячных, при знаменитом министре Игоре Юсуфове, он работал в Минэнерго, а как раз — в центральном аппарате ФГУП «ЦДУ ТЭК», который как раз и отвечает за маршрутизацию поставок нефти по всей стране). В конце концов, политическое управление процессом производит «профильный» вице-президент «Транснефти». В 2011 году Арустамова на этой должности сменил Максим Гришанин, человек в «нефтянке» новый (он пришел из авиастроительной отрасли), что только расширяет возможности опытнейших служащих, которые «готовят решения» для начальника.

 

Текучка кадров

«Исторически сложившиеся дела» чуть ли могут выступать аргументом, если идет речь об интересах больших компаний, что и показывает скандал, разгоревшийся вокруг договора с поляками. А вот ННК, для того чтоб получить возможность экспорта нефти, время от времени приходится соглашаться на работу с непрозрачными посредниками.

Так, история фуррора тех же Flontrano Trading Limited и Concept Oil Services началась на Далеком Востоке. Кипрская компания скупала нефть независящих производителей в порту Приморска (необычным образом перебив экспортные договоры у Gunvor и Vitoil), а посредник из Гонконга развернулся в порту Козьмино, также наладив экспорт продукции ННК. Скоро Concept Oil наладил поставки в Германию нефти малых добывающих компаний из Татарстана.

В предшествующей публикации «Новейшей», анализируя успехи Flontrano и Concept Oil, мы нашли любопытную закономерность: активность первой компании на рынке приметно снизилась после того, как сотрудничавший с ней советник министра энергетики Миша Столяров перебежал на работу в Gunvor, в то время как Concept Oil и на данный момент ощущает себя отлично. Вспомним, что как раз кипрский офшор перебежал дорогу экс-компании Тимченко. Видимо, ценного сотрудника решили просто переманить, чтоб получить с его помощью новые договоры.

 

Где средства?

Специалисты-нефтяники, с которыми удалось пообщаться «Новейшей», растолковали, что продавать нефть на внутреннем рынке не так прибыльно, как отправлять ее на экспорт, потому большой бизнес полностью устраивает ситуация, когда ВИНК гонят на экспорт три четверти продукции, а ННК, «отжатые» от трубы, вынужденно продают огромную часть добытого в Рф. Вся система магистральных нефтепроводов контролируется «Транснефтью», имеющей равноправные дела с наикрупнейшими нефтедобывающими компаниями, потому в разработке конкурентных критерий для «детей» госмонополия не заинтересована.

Тем паче что основная маржа от экспорта сырья достается не ННК, а этим же офшорам. Беря во внимание разницу цен на внутреннем и наружном рынке, также льготное налогообложение в офшорах, прибыль компании, схожей Concept Oil, может составлять 7—8 баксов за баррель нефти, либо 52—59 баксов за каждую прокачанную тонну, что значит оседание 10-ов миллионов баксов в год в офшоре. Кому в конечном итоге достаются эти средства? Вероятнее всего, часть из их идет сотрудникам ведомств и подконтрольных им учреждений в качестве оплаты за услуги по «поставке» клиентов, а часть достается конкретным бенефициарам офшоров.

Умопомрачительно, что антимонопольные органы и ведомства, ответственные за противодействие коррупции, все еще не замечают тривиального конфликта интересов в русской энергетике. Ведь как раз аффилированность госслужащих с офшорами послужила предпосылкой ряда звучных отставок топ-менеджмента госкомпаний ТЭКа в 2011 году. Масштабы «сероватых схем» поразили тогда даже Владимира Путина, назвавшего энергетиков «оборзевшими».

Вот такие непрозрачные посредники стоят на пути развития русского сектора ННК. Следствие — искаженное представление о потенциале независящих нефтяных компаний. Так, всераспространены оценки ННК как неэффективных собственников. Тогда как, по данным каждогодних мониторингов ассоциации малых и средних газодобывающих компаний «Ассонефть», производственные характеристики деятельности компаний этого сектора на фоне работы отрасли в целом и больших ВИНК а именно внушительно показывают, что независящие производители не отстают от фаворитов отрасли, хотя не употребляют присущий ВИНК механизм трансфертного ценообразования и платят налоги в полном объеме.

Разумеется, что маржа, приобретенная от переработки нефти ННК в продукты, присваивается не добывающими компаниями, а обладателями оптовых и розничных сетей. Кроме обозначенных легенд самостоятельность действий ННК очень ограничивается тем, что в согласовании со сложившейся практикой ННК доступна доходность только от 1-го сектора — нефтедобычи. Остается рассчитывать, что в рамках объявленного курса на деофшоризацию русской экономики эта проблемка будет поднята опять.

Иван БРАГИН