Диссидентство внутреннего спроса

Возврат к докризисной модели роста русской экономики неосуществим. За последние годы эта фраза произносилась различного рода профессионалами, аналитиками и бюрократами так нередко, что начала равномерно преобразовываться в мантру, из которой исчезает смысл. Более того, фразой этой пользуются часто сторонники диаметрально обратных взглядов.

В последний раз, например, вывод о том, что докризисную модель воспроизвести нельзя, сделали специалисты МВФ, опубликовавшие обширный доклад о состоянии и перспективах русской экономики. Здесь очень кстати пришлось уточнение: в качестве источника роста закончили работать высоки цены на нефть и незагруженные мощности.

Любопытно, что рецепты, которые прописывают русской экономике специалисты фонда, слабо отличаются от рафинированной стратегии, которую пробовали проводить в жизнь поначалу Герман Греф совместно с Алексеем Кудриным, а позже Кудрин уже без Грефа: жесткая экономная политика, восстановление резервов правительства, работа над деловым и вкладывательным климатом, уход страны из экономики и ее дебюрократизация, ставка на личные инвестиции.

Фактически, это та программка, которую стал бы проводить Кудрин, не пообещай Путин премьерское кресло Медведеву, та программка, за какую Кудрин был выслан в отставку.

Вывод о том, что докризисная модель роста себя исчерпала, сделали как раз идейные противники Кудрина, поборники авторитарной модернизации и массированных муниципальных инвестиций, призванных стать главным источником роста ВВП. Сторонники этой модели тоже попробовали поэксплуатировать тезис о «зазорной сырьевой зависимости», но стремительно сообразили, что он устарел еще посреди нулевых. Потому сторонники ускоренной, «прорывной» модернизации, говоря о докризисной модели, имеют в виду модель, главным источником роста в какой служит потребление.

В новейшей модели ставка делается на инвестиции, для стимулирования которых нужно улучшение делового и вкладывательного климата. На 1-ый взгляд все говорят об одном и том же. И медведевские модернизаторы готовы признать, что личные инвестиции эффективнее муниципальных. Отличие в том, что сторонники авторитарной модернизации считают, что в отсутствие личных инвесторов сойдет в этом качестве и правительство. Тем паче что к финалу 2007 года, аккурат к началу мирового кризиса, русская экономика «уперлась» в инфраструктурный барьер. Новые производства организовывать стало фактически нельзя из-за проблем с подключением к электронным и коммунальным сетям и отсутствия на рынке труда достаточного количества квалифицированной рабочей силы. Так что, следуя логике модернизаторов, в ожидании личных инвесторов правительство полностью способно инвестировать в инфраструктуру.

Проблемка в том, что только инфраструктурными инвестициями сегодняшнее правительство ограничиваться не готово. Ужаснее того, ради воплощения в жизнь «мегапроектов» и модернизационных стратегий правительство готово идти даже на сокращение соц расходов (по правде, если потребление закончило быть источником роста, можно исключить выплаты популяции из перечня ценностей), о чем свидетельствует подход этого года к формированию бюджета на ближайшую трехлетку. Ну и цели, которые правительство впереди себя ставит, заключаются совсем не в том, чтоб обеспечить инфраструктурой личных инвесторов, которые получат возможность удовлетворять потребности русских людей, а, к примеру, в наращивании несырьевого экспорта.

Уязвимое звено в этой концепции — она предполагает наличие наружного спроса на российскую несырьевую «инноваторскую» продукцию. И ради ублажения этого гипотетичного наружного спроса «модернизаторы» готовы пожертвовать даже остатками спроса внутреннего.

И если б еще не было опыта 2008—2009 годов, когда из продвинутых стран посильнее всех пострадала как раз специализирующаяся на несырьевом экспорте Япония, можно было бы говорить о перспективе принятой сегодняшним правительством стратегии, об оправданности ставки на «инноваторский прорыв».

К началу кризиса личные инвесторы столкнулись с недостатком ресурсов, сначала  трудовых. При всем этом значительная толика этих ресурсов была задействована в неэффективном нерыночном секторе. И за время борьбы с кризисом этот сектор рос опережающими темпами во вред личному сектору. Отсюда и очень разочаровывающие результаты гиганских усилий страны, и быстрый отток капитала, и отсутствие личных инвестиций. Исходя из убеждений личного инвестора, перегрев начала 2008 года никуда не делся, а платежеспособный спрос усилиями «модернизаторов» резко затормозился. Продолжение курса на ускоренную модернизацию способно привести только к предстоящему вытеснению государством личных инвесторов из русской экономики и реинкарнации застоя. А чем завершается застой, все помнят.