Идеальный шторм в тихой гавани

В конце сентября, выступая на III международном вкладывательном бизнес-форуме «Ялтинские деловые встречи», премьер Д.Медведев сделал очень неосмотрительное заявление: «Сегоднящая денежная система нестабильна, она просит дополнительной опоры – это другие дополнительные запасные валюты. Я считаю, что у рубля есть в этом смысле все шансы стать такой валютой». Неосмотрительность выражения Д.Медведева не в том, что «сегоднящая денежная система нестабильна», это факт тривиальный. Проблемка в другом.

Во-1-х, «к запасным относятся валюты конвертируемые, устойчивые и имеющие подходящий правовой режим в стране-эмитенте», а рубль, как понятно, валюта внутренняя. Во-2-х, МВФ заместо термина «запасная валюта» издавна говорит «свободно применяемая валюта» («валюта государства-члена, относительно которой Фонд устанавливает, что она вправду обширно употребляется для платежей по интернациональным операциям и что она является предметом активной торговли на главных денежных рынках»). В-3-х, рвение встать в один ряд с баксом США, евро, английским фунтом и японской йеной по сегодняшним временам очень страшная затея.

Аналогия

В ближайшее время полемическим мейнстримом стал тезис о неправильном использовании интернациональных резервов Рф. Типо, заместо того, чтоб направлять их на кредитование русской экономики, ресурсы располагаются в зарубежных активах за наименьшую плату. Русские же заемщики обязаны кредитоваться за границей под значительно худшие условия. Сторонники этого посыла представляют для себя мировую финансовую систему, как некоторый бассейн, воду в который мы закачиваем фактически безвозмездно, а получаем за баснословную стоимость. Частично, это так и есть, но только частично.

Мировую финансовую систему было бы вернее ассоциировать с глобальной гидросферой, в которую входят озера (замкнутые либо неконвертируемые валюты), реки (внутренние либо ограниченно конвертируемые валюты), моря (международные либо свободно конвертируемые валюты) и океаны (свободно применяемые валюты). Страны, не считая тех, где свободно применяемые валюты являются государственными платежными средствами (Япония – исключение), создавая резервы, сооружают искусственные водохранилища, бизнес же напротив конфискует воду для «орошения» (инвестиций).

Если продолжать «водную аналогию», искусственное водохранилище или может находиться в отдалении, или «вода» в нем не будет соответствовать требуемым эталонам, или публичные цели вероятного водосброса не совпадут с личными интересами «страждущих».

Так почему бы Рф не стать «морской» либо «океанской» державой? На 1-ый взгляд, достоинства явны: минимизация внешнеторговых издержек, транспарентность внешнеэкономических связей, понижение волатильности экономных доходов. Все так.

С другой стороны, такие очевидные контраргументы вроде малозначительного присутствия в мировом ВВП и сырьевой структуры русской экономики, неустойчивости денежного курса и инфляции, также практического отсутствия спроса на рубль на глобальных денежных рынках тщательно также рассматривать не будем. Представим три иных возражения.

Сначала, эмитент СКВ либо свободно применяемой валюты должен поддерживать размеренный обменный курс. Отсюда – частичная утрата контроля и воздействия на рублевое валютное предложение, так как оно будет частично формироваться на наружном рынке.

Дальше. Рост спроса со стороны региональных «партнеров» может привести к завышению курса рубля. Тут может появиться «проблема Триффина» (нареченная в честь доктора Йельского института Р.Триффина): или ответное повышение предложения рубля приведет к его следующему обесценению, или, если не включать печатный станок, вызовет нехватку центробанковских резервов и станет предтечей повторения дефолта 1998 года.

В конце концов, придание рублю «морского» либо «океанского» статуса предполагает не только лишь отказ от денежного контроля, но также свертывание административного регулирования, что значительно понизит шансы Рф в борьбе с нелегальными финансовыми операциями, в минимизации «сероватого сектора» и воспрепятствовании оттоку капитала.

Но решающий протест, возможно, будет подан не экономистами, а представителями денежного сектора: прибыль от разных денежных операций является одной из доминирующих статей доходов русского банковского общества.

Прилив

Глобальная финансовая система переполняется. Европейским и южноамериканским валютным властям становится все труднее маскировать валютную эмиссию (подробнее – в материале «НГ» «Очищение Европы»). Процесс приводит к прогнозируемому подтоплению прибрежных территорий (Греции, Испании, Португалии, иных государств), разрушению «портов» (муниципальных бюджетов), вреду «прибрежным сооружениям» (банкам, инвестфондам, другим спекулятивным инвесторам). Казалось бы, «реки» (страны с внутренними либо ограниченно конвертируемыми валютами) оказываются в выигрышном положении.

Но при более внимательном рассмотрении оказывается, что входящие в единую финансовую систему, но все таки относительно автономные «водоемы», также подвергаются испытаниям. В последние недели в почти всех «реках» ясно фиксируются «приливы» либо массированный приток мирового спекулятивного капитала. Разумеется также, что когда полноводье сменится засухой, та либо другая экономика столкнется или с сырьевым мелководьем, или свойства и тоннаж судна не позволят передвигаться ему прежними темпами.

То, что транснациональные денежные спекулянты приходят в Россию, для создателя этих строк – факт неоспоримый. Бесперспективность предстоящего раздувания сырьевых пузырей либо продолжение игры на Forex-колебаниях валют, принуждают глобальных денежных спекулянтов направить взгляд на новые источники получения короткосрочных, пусть и не настолько огромных прибылей. Приведу несколько резонов, другое разъяснение которым отыскать не удалось.

В сентябре и в первых числах октября объем торгов на ММВБ в паре «доллар-рубль» значительно возрос. Если ассоциировать 1-ые четыре торговые сессии в сентябре и октябре (сделки today и tomorrow), то прирост составил 1,8 раза. В абсолютных величинах разговор идет более чем о $32 миллиардов. притока.

За сентябрь этого года международные резервы Рф возросли на 3,0% либо на $15,3 миллиардов. Ранее похожие «скачки» фиксировались в апреле 2011 г. (прирост в $21,5 миллиардов.), а ранее – в октябре 2009 г. ($21,1 миллиардов.) и объяснялись в большей степени ростом цен на нефть.

Нефтяные котировки в сентябре колебались вокруг $112 за баррель (от $107 до $ 117), другими словами никаких существенных конфигураций на сырьевых рынках не происходило. Внешнеполитический фон также оставался «размеренным».

Обменный курс рубля в период с 1 сентября по 6 октября укрепился на 4,9% (с 32,57 руб./$1 до 30,97 руб./$1). Весь сентябрь Центробанку приходилось скупать избытки валюты, дабе избежать более существенного укрепления рубля.

Фондовые индексы также выросли и существенно. Рублевый индекс РТС с 3 сентября по 5 октября вырос сразу же на 7,3% (денежный индекс ММВБ «всего» на 2,7%), притом, что никаких жизнеутверждающих статданных либо макроэкономических результатов не выходило.

В довершение начали поступать «победные» сообщения о настоящей заинтригованности зарубежных фондовых спекулянтов в русском рынке. Только фонды Vanguard Group в последнее время планируют дополнительно инвестировать в русские ценные бумаги до $2 миллиардов. Похожая «удовлетворенность» поймет Бразилию, Индию, Турцию и ЮАР.

В наиблежайшие недели, а может, и месяцы тенденция будет доминировать. Очевидно, с неминуемыми точечными и малозначительными коррекциями.

Дамба

На фоне обычных уже рассуждений о «запасных валютах» в русской денежной системе спеет еще одна пирамида. «Хлопушка», подобная той, что случилась в Рф во 2-ой половине 2008 г. (тогда только за IV квартал из страны «утекло» $130,5 миллиардов., рубль «плавненько» девальвировался, а инфляция напротив резко подпрыгнула). Ясно, что даже если приведенная выше фактура станет всего только стечением событий, в сложившихся условиях необходимо мыслить не об интегрированности рубля, а строить хоть какое-то подобие административной дамбы. На случай, если солнечное затишье окажется предгрозовым.

Методов противодействия много. Некоторые средства очень удачно применялась некими развивающимися экономиками (сначала, Бразилией) в период первой волны глобальных денежных потрясений. К таким мерам относятся завышенное, а на самом деле, запретительное налогообложение операций на фондовых рынках, ограничение деятельности вкладывательных фондов с ролью иностранного капитала, введение дополнительного налога на приобретение внутренней (зарубежной) валюты для денежных операций.

Не считая этих мероприятий следует предугадать специальные инструменты применительно к русской ситуации. Так, впредверии очередных margin call от зарубежных кредиторов, нелишним было бы создать метод ответной реакции. К примеру, при оказании гос денежной помощи компаниям (сложные дела олигархов и власти оставим за скобками), как это было в 2008 г., до этого долги реструктурировать (при возможности, увеличив срок и уменьшив сумму) и только позже финансировать поновой.

Очередной нюанс. Стимулирование конечного употребления должно осуществляться не только лишь и не столько за счет роста муниципальных соц расходов (что, вобщем, полностью верно), сколько за счет перераспределения доходов в сторону менее защищенных слоев населения. Что значит, в том числе, возврат к дискуссии о плоской шкале подходного налога.

Командный дух свойственен мировой экономике только в периоды бума. В кризис каждый опирается лишь на собственные силы. Историческое философствование относится не только лишь к Европе либо Рф.