Институт собственности важнее торжества справедливости

20 годов назад, 14 августа 1992 года, 1-ый президент Рф Борис Ельцин подписал указ, в согласовании с которым каждый гражданин Русской Федерации получил право на получение приватизационного чека – ваучера. Номинал был установлен на уровне 10 тыщ рублей.

Предполагалось, что в итоге потрясающего «раздела имущества», к которому формально были допущены все желающие, «народное добро» трансформируется в личную собственность – один из основополагающих институтов капитализма, а граждане, превратившись в собственников, начнут, в конце концов, по-хозяйски относиться к собственной стране.

Реальность, к огорчению, оказалась так же далека от этих упований, как «военный коммунизм» от «Утопии» Томаса Мора. Абсолютное большая часть русских людей со своими ваучерами рассталось, не получив взамен ничего либо практически ничего (уже через несколько месяцев после начала приватизации за 10 тыщ рублей можно было приобрести разве что бутылку водки). Бессчетные, показавшиеся ниоткуда чековые вкладывательные фонды, вроде «Гермес-Союза» либо «Хопёр-инвеста», полопались как мыльные пузыри, и те, кто поменял свои ваучеры на «универсальную валюту» тех пор, могли считать, что им еще подфартило.

И хотя институт личной принадлежности в Рф все таки появился, и приватизация сыграла в этом далеко не последнюю роль, значительная часть населения ощутила себя обманутой. Соответственное сложилось отношение и к принадлежности, и большим собственникам. Расхожее представление о том, что нельзя сколотить состояние, не воруя, стало общим местом.

Правда, в конечном итоге, после нескольких волн передела принадлежности, в обществе сложился консенсус относительно того, что пересмотр итогов приватизации был бы еще более разрушительным, чем сохранение статус кво, и сам институт принадлежности важнее торжества справедливости, о которой у каждого свои представления. В конце концов, процесс начального скопления нигде не проходил гладко, и именовать основоположников большинства западных денежных и промышленных империй кристально добросовестными людьми язык не оборотится.

2-ой президент Рф начал свою политическую карьеру с праздничного обещания не допустить пересмотра итогов приватизации. Но уже на финале первого президентского срока Владимир Путин сам нанес мощнейший удар по институту принадлежности в Рф. Комментируя «дело ЮКОСа», он поначалу заявил, что добросовестным методом заработать млрд нельзя, а после и совсем высказался в том смысле, что большие собственники в Рф сродни наемным менеджерам, которым «правительство доверило», и которых оно же, правительство, в обсолютно любой момент может лишить доверия.

Собственность утратила остатки легитимности в очах значимой части населения, но это еще половина беды. Ужаснее другое: бюрократы, привыкшие идентифицировать себя с государством, восприняли слова Путина как управление к действию. В итоге чего сформировалась сегоднящая полуфеодальная система, в какой фактически обсолютно любой бизнес находится в «крепости» у того либо другого бюрократа. Самым броским примером подобного рода отношений была система, выстроенная столичным градоначальником Юрием Лужковым. И судьба его «империи» стала прелестной иллюстрацией того, что может случиться с делом в случае отставки «покровителя».

Ворачиваясь к чековой приватизации, стоит напомнить, что в последний раз тему «нечестной приватизации» поднял все тот же Владимир Путин не дальше как в феврале этого года. Будучи кандидатом в президенты, он приехал на съезд РСПП и предложил представителям большого бизнеса совсем «закрыть делему», к примеру, заплатив «разовый сбор» либо как-то еще. Даже если эта мысль будет иметь продолжение, можно не колебаться, что никакой массовой раздачи благ популяции больше не будет. В наилучшем случае большой бизнес обложат новым оброком в пользу страны либо идентифицирующих себя с ним чиновников.