Из будущей теории кризиса

Экономисты всего мира пробуют сконструировать генезис современного кризиса. Не претендуя на всеобъятное исследование (в рамках недлинного общественного выступления это беспристрастно нельзя), представим некоторые теоретические подходы к разъяснению текущих осложнений и наметим отдельные прикладные решения по выходу из сложившейся ситуации, также исключению схожих явлений в обозримой перспективе.

Фото Reuters

Базисные теоретические предпосылки современного кризиса:

– неспособность к адаптации положений традиционной и неоклассической идеологии, а именно, марксовой теории цены, теории экономических циклов, кейнсианского и неокейнсианского этатизма, монетаризма, новейшей институциональной экономической теории к современному макроэкономическому развитию;

– пренебрежение способностями межтеоретического и междисциплинарного синтеза;

– реинкарнация постулатов «одичавшего» либерализма (laissez-faire) времен Адама Смита.

Теоретические упущения выразились в недооценке двуединой природы капитала как вкладывательного продукта, с одной стороны, и фактора («горючего») вкладывательной деятельности, с другой, в частичной утрате публичного контроля над сферой валютного обращения, в минимизации муниципального вмешательства в вкладывательные процессы, сначала, на рынке денежных инвестиций.

Итоги либо системные трудности современной экономики:

– многотриллионный обесценивающийся навес непокрытого вкладывательного спроса на фоне малых процентных ставок, падения вкладывательной активности в реальном секторе и стагнации мировой экономики в целом;

– неуправляемый рост разумеется неосуществимых муниципальных долговых обязанностей в условиях предбанкротного недостатка финансирования публичного сектора;

– плохоконтролируемая эмиссия свободно применяемых (запасных) валют при малозначительной инфляции.

Допущения и догадки

Капитал (тут и дальше под капиталом предполагается валютный капитал, если не оговаривается другое) как личный случай вкладывательного продукта (отчуждаемого вещного права) и как один из причин («приводных ремней») производства отражает двуединую диалектическую природу инвестиций. С одной стороны, капитал стает как особенный вкладывательный продукт, с другой стороны, выступает фактором (ресурсом) вкладывательной деятельности.

Базисным свойством «традиционных» продуктов является конечность совокупных ресурсов, нужных для их производства. Отличительной чертой капитала как вкладывательного продукта является зависимость от количества средств в экономике, в итоге, от масштабов валютной эмиссии. При соблюдении «комфортных» теоретических и фактических предпосылок валютная эмиссия может осуществляться вне зависимости от динамики экономического роста, темпов инфляции либо конфигурации процентных ставок.

Инвестиции либо перераспределение активов в сферу вещественного (нематериального) производства ориентированы на ублажение в большей степени промежного спроса с целью покрытия потребностей или в следующем производстве продукции с обязательным получением дохода всеми субъектами вкладывательной деятельности, или (если иметь в виду рынок денежных инвестиций), минуя производственную фазу, в увеличении ценности инвестированного капитала (личный случай – дивидендная доходность).

До некоторых границ вкладывательный спрос (также предложение, если к вкладывательным товарам относить капитал) способен самогенерироваться, что почти во всем предназначает смещение центра вкладывательной активности в направлении рынка денежных инвестиций. Более того, в период текущего экономического спада схожее развитие событий стало приоритетным.

Особенности современного состояния мировой экономики выражаются не только лишь в перепроизводстве капитала как вкладывательного продукта и фактора производства либо в дисбалансе вкладывательного спроса и предложения, но так же и в новеньком качестве кризиса муниципальных денег.

Зависимость от предыдущей долговой линии движения в условиях экономического спада (экономного недостатка, понижения налоговых поступлений, роста безработицы, уменьшения сбережений, падения вкладывательной активности в реальном секторе) предназначает выпуски все новых муниципальных долговых обязанностей, которые вне зависимости от главных макроэкономических черт заемщика, все же, в силу гипертрофированного вкладывательного спроса, находят собственного потребителя. Долговая надстройка бюджета трансформируется в традиционную финансовую пирамиду.

Пирамидальная схема «привлечение-погашение» может быть животрепещущей довольно длительное время, а аспектом служит объем ресурсов, нужных для покрытия издержек.

На примере современных муниципальных долговых практик это стает как недочет при иных постоянных условиях (включая необходимость погашения прошедших долговых обязанностей) средств для финансирования публичного сектора. Уточним: объем нужных денежных ресурсов перманентно и функционально возрастает.

Понижение муниципальных экономных расходов, ужесточение фискальной политики либо акция распродажи госсобственности решить делему экономного недостатка априори неспособны, хотя бы по той причине, что динамика роста экономного недостатка в длительной перспективе не коррелирует с темпами понижения экономных расходов либо роста налоговой нагрузки на фоне стагнации экономики и перманентно увеличивающихся долговых обязанностей.

Банки

Кризисный генезис денежных вкладывательных практик продемонстрируем на примере банков, главного субъекта рынка денежных инвестиций. Кредитные организации – база вкладывательной деятельности, в их функционировании, также как в прошлых случаях, отображается двуединая природа капитала: с одной стороны, банки предлагают вкладывательные продукты (вклады, депозиты, сбер сертификаты и другие продукты), с другой стороны, аккумулируют и перераспределяют капитал как ресурс финансово-хозяйственной деятельности.

Вклады (депозиты) по собственной экономической сущности являются разновидностью кредитования (предоставления капитала на условиях срочности, возвратности и доходности). Банки принимают на себя надлежащие обязательства, предполагающие получение определенного дохода (факториальные издержки, в том числе, организационные расходы и плата за посторонние ресурсы, плюс нормативная прибыль). При допущении, что доходность от иных банковских операций фиксирована, перед банковским менеджментом встает задачка обеспечения известного дохода, функционально зависящего от цены завлеченных ресурсов.

В условиях экономического роста (в экстремуме – бума) получение известной нормы доходности неприятностью не является. Но в ситуации экономического спада (в экстремуме – паники) при обеспечении требуемого дохода появляются трудности, что предназначает, в том числе рост рисковых операций, сначала, на фондовом рынке (одной из форм институционального рынка денежных инвестиций). Текущие фондовые ожидания в значимой степени психологически определяются прежним удачным фондовым опытом, приобретенным на стадии экономического подъема, и неверно экстраполируются на текущую стадию экономического цикла. В то же время одной из черт фазы подъема является повышение валютной массы, трансформирующееся, в том числе в рост объема совокупных инвестиций.

Капитал, инвестированный в производственные активы, обычно, подразумевает наименьшую норму прибыли и больший период оборота по сопоставлению с фондовыми инвестициями. Капитал, инвестированный в денежные активы, напротив, может принести более высокий доход при наименьшем периоде оборота. Данное установление становится дополнительным аргументом в пользу переориентации вкладывательного спроса с производственных на денежные (фондовые) активы.

Рост вкладывательного спроса на фондовые активы тянет расширение предложения вкладывательных продуктов. Конъюнктура «первичных» ценных бумаг (акций либо облигаций), добивается предела спекулятивного спроса, за которым вложения становятся психологически запретительными, так как возможность появления «пузырей» максимизируется. Появляется потребность в новых вкладывательных товарах, в роли которых в прошлые годы выступали производные денежные инструменты. В свою очередь, размер фондовых инвестиций экономического агента (удельный вес капитала, инвестированного в инструменты фондового рынка) определяется склонностью к риску, уверенностью, также доверием к фондовым институтам, другими словами от иррациональных категорий.

С ростом объема предложения капитала минимизируется базисная функция фондового рынка – вербование средств в реальный сектор, и растет роль других функций, сначала, ублажение совокупного (в значении – публичного) вкладывательного спроса, не связанного с определенными производственными активами.

Ограниченное количество денежных вкладывательных продуктов порождает спекулятивный рост конъюнктуры, продолжающийся прямо до заслуги предельной эффективности денежных инвестиций, после которой начинается разноускоренное понижение нормы доходности, возрастает период оборота капитала, появляются затруднения при конвертации инвестиций в ликвидность, а ликвидность обычно фокусируется в банковских структурах. Появляется потребность в дополнительном капитале, удовлетворяемая при соответственном теоретическом обосновании, нужной аналитической поддержке и «подходящих» финансово-экономических результатах институтами, ответственными за валютную эмиссию.

Кризис перепроизводства

Поначалу необходимо обусловиться, о каком перепроизводстве мы говорим: о перепроизводстве денежных вкладывательных продуктов (не считая капитала) либо о перепроизводстве капитала как фактора денежной вкладывательной деятельности.

Кризис перепроизводства вкладывательных продуктов был эволюционно ликвидирован в «первую волну» финансово-экономического кризиса в заключительные годы первого десятилетия сегодняшнего века, когда деривативная надстройка фондового рынка упала совместно с триллионными вложениями. Как следствие, инвестиционное предложение на маленький срок уменьшилось.

В то же время в условиях экономического спада денежный вкладывательный спрос увеличивался, и катализаторами стали нарастающая утрата публичного контроля над валютной эмиссией, также частичная утрата наружного регулирования денежной вкладывательной деятельности. Капитал инвестировался, сначала, в «классические» денежные вкладывательные продукты (акции, товарные фьючерсы, частично, недвижимость), в итоге фондовые и товарные индексы достигнули предкризисных значений; кроме этого, в инструменты денежного рынка, породив спекулятивные колебания свободно применяемых валют; а потом в муниципальные долговые обязательства, увеличивающиеся под воздействием разрастания необеспеченных экономных обязанностей.

В условиях экономического спада основная цель денежных инвесторов переформатировалась от получения нормированной доходности к минимизации обесценения капитала, «усыхающего» под воздействием инфляции, факториальных издержек, также сжатия вкладывательного предложения.

Цель не достигнута – на сегодняшний день по различным оценкам совокупный объем спекулятивного вкладывательного навеса составляет до $15 трлн. Более того, валютная эмиссия под различными предлогами длится, тем усугубляя перепроизводство капитала как ресурса.

В этой связи нужно упомянуть о фактически неисследованном современными институционалистами и монетаристами перевоплощении традиционного «печатного станка» как абстрактной полиграфической машины, выпускающей наличные средства, в виртуальный компьютеризированный денежный механизм, раздвигающий рамки безналичного валютного оборота. Следующая трансформация «виртуального» валютного капитала в «реальный» – вопрос времени, также как сопутствующий рост инфляции и вызванное этим новое ухудшение социальной обстановки.

Надежды на частичное решение долговых осложнений средством инфляционного девальвирования страновых долговых обязанностей неверны, потому что социально-политические последствия этого шага будут неприемлемыми: обратной стороной станет обесценение сбережений и пенсионных скоплений.

Выводы и выходы

Ошибочно винить во всех неудачах необузданную жадность денежного сектора (финансисты всегда и всюду действуют в рамках установленных норм и правил, что, вобщем, подразумевает лоббистскую концентрацию их усилий для преференциальных конфигураций этих правил, к примеру, в отношении той же валютной эмиссии). Корень современных глобальных финансово-экономических осложнений – в недооценке места и роли муниципального и наднационального управления экономикой.

Проблемка переоценки роли муниципальных и наднациональных регулирующих институтов лежит не только лишь в плоскости экономики либо денег. Это, в том числе проблемка заскорузлого экономического мышления сегодняшнего поколения политиков, также отсутствия сколь-нибудь стройных теоретических мнений и, как следствие, «дорожных карт» по выходу из депрессии. Акцентируем внимание на некоторых прикладных решениях.

1. Ликвидация кризиса перепроизводства. Одним из методов минимизации кризиса перепроизводства капитала могла бы стать стратегия «управляемых дефолтов» по отдельным муниципальным и корпоративным обязанностям по всей цепочке от эмитента до бенефициара. Механизм просит скрупулезной проработки, но принятие данного предложения в высшей степени непонятно в виду прогнозируемого сопротивления со стороны бюрократии и финансистов.

Более возможными представляются стихийные спорадические отказы отдельных стран от выполнения обязанностей, что в итоге приведет к девальвационному возврату некоторых государств к прежним государственным валютам, что, невзирая на сопутствующие нехорошие социальные последствия, станет частичным решением долговой трудности и в целом будет положительно воспринято обществом. Очередное принципиальное замечание: «дефолтная» реакция стремительно воспримет неконтролируемый характер по всему миру.

2. Разработка новых регулятивных норм. Банковский сектор как «кровеносная система экономики» не в состоянии без помощи других совладать с переполненными «кровотоками». Вступление в действие с 1 января 2013 г. «Базеля-III» в части ужесточения требований к банковским резервам на покрытие вероятных утрат от активных операций, также создание новых наднациональных банковских регуляторов факторами минимизации финансово-экономического кризиса полностью не станут, потому что беспристрастно не сумеют устранить одну из системных осложнений – непокрытый вкладывательный спрос. В то же время эти меры как инструменты усиления наружного регулирования денежной вкладывательной деятельности окажутся продуктивными для недопущения схожих провалов в дальнейшем.

3. Ужесточение регулирования рынка ценных бумаг. Фондовый рынок – не игорный дом, но, как подтверждает практика, очень драгоценное публичное «наслаждение». На это уделял свое внимание еще Дж.М.Кейнс: «Обычно все согласны с тем, что игорные дома должны быть недоступным и дорогим наслаждением. Может быть, то же самое правильно и в отношении фондовых бирж». Отсюда, невзирая на сложность и даже утопичность, ряд следующих предложений:

– введение «платы за вход» на фондовый рынок в форме депозита, регистрационного сбора, установление лимитов на короткосрочные вкладывательные денежные операции, ужесточение нормативных и фискальных требований к фондовым посредникам;

– организационный и фискальный ценность IPO, SPO, долговых ценных бумаг;

– завышенное налогообложение дохода от короткосрочных (до 1 года) денежных инвестиций кроме налогообложения дивидендов либо купонных доходов по облигациям;

– противодействие часто обновляемым механизмам манипулирования, появляющимся, в том числе вследствие видоизменившегося формата лоббистского взаимодействия гос бюрократии и денежного сектора.

4. Изменение психологии общества. Одной из доминант выхода из кризиса должно стать изменение публичной бизнес-психологии: от приоритета «легких» доходов на финансовом вкладывательном рынке к операциям в реальном секторе. Не считая того, в обществе вновь как во времена Величавой депрессии констатируется наличие устойчивой «биржевой психологии», когда конфигурации в склонности к потреблению зависят от перемены биржевых настроений практически также как от текущей динамики и ожиданий собственных доходов.

Не считая того, в последние годы появилась целая промышленность (прямо до подкультуры) по обслуживанию денежных потоков: это и образовательные программки, и исследования, и методы подачи информации и специальные коммуникации.

Некоторые организационные и фискальные меры в этом направлении:

– институциональное стимулирование реальных инвестиций;

– развитие при активной гос поддержке денежной грамотности общества средством использования теле-, радио-, сетевых коммуникаций;

– завышенное налогообложение рекламы денежных компаний и ограничение рекламы денежных услуг.

5. Изменение экономико-политического мышления. Проблемка ментальности в системе муниципального управления экономикой может быть решена только с приходом «новых» политиков, что необязательно подразумевает смену поколений (довольно вспомнить возрастных Ф.Д.Рузвельта и Р.Рейгана в США либо Дэн Сяо Пина в Китае). Должна поменяться и теоретическая парадигма: от либеральной (неолиберальной) к этатистской, предполагающей активное государственное роль в экономике.

В Рф эволюция будет осложнена тем, что многие русские политические фавориты до сего времени находятся в плену русских и постперестроечных экономических иллюзий. С другой стороны, либеральная доктрина доминирует в разумах тех, кто беспристрастно, в силу более юного возраста, придет на замену сегодняшним русским фаворитам (очевидно, с поправкой на вероятные экстремальные варианты развития событий). Но во всех случаях коррупция, неквалифицированный муниципальный менеджмент и стагнация экономической науки являются неисключаемыми вводными при вычислении будущего экономического результата. Как следует, новые денежные потрясения Рф обеспечены.