К концу года средняя семья будет тратить на еду 40-42 доходов

Иван Валентинович Стариков — из числа тех людей, кто знает о сельском хозяйстве все. По образованию — агроном, работал основным агрономом, директором совхоза, был в Гос думе зампредом профильного комитета, практически 6 лет работал заместителем министра экономики, четыре с половиной года возглавлял земельный комитет в Совете Федерации. На данный момент он работает вице-мэром Новосибирска, но остается одним из наилучших профессионалов в стране, которая ввела торговые санкции как раз на продовольствие. Видеолекцию Ивана Старикова можно отыскать на веб-сайте «Новейшей», а на данный момент вы сможете прочесть то, что он нам поведал.

О сельском хозяйстве

Нужно верно представлять, что сельское хозяйство отличается от других секторов и отраслей государственной экономики 2-мя особенностями.

Во-1-х, это полностью немонопольная ветвь. В классике агропромышленный комплекс делится на три сферы: создание сельскохозяйственной техники, удобрений, техническое сервис; животноводство и растениеводство (большие сельскохозяйственные холдинги где-нибудь на Кубани, личные подворья, садоводы, дачники) и, в конце концов, пищевая и перерабатывающая индустрия, от пивоваренной до производства мороженого плюс товаропроводящие сети и продовольственные магазины. Подобного количества хозяйствующих субъектов ни в каком секторе государственной экономики нет.

Во-2-х, в значимой степени фуррор в агропромышленном комплексе находится в зависимости от агроклиматического фактора, в значимой степени неподвластного человеку, и от так именуемых био циклов. Если у вас сейчас родилась телочка, то спустя 18 месяцев она станет телкой случного возраста, к ней можно будет подвести бычка. Она станет нетелем, необходимо ожидать еще девять месяцев, позже она станет коровой и даст первую товарную продукцию — молоко. Другими словами практически три года необходимо тратиться на животину, холить, лелеять для того, чтоб она стала окупать издержки. В связи с этим, допустим, у вас свалились цены на молоко, и вам его некуда девать. Но если корову раз не подоить, ее необходимо везти на мясокомбинат, где ее лишат жизни за 30 секунд. И это после 3-х лет трудов.

В связи с этими 2-мя особенностями доходы сельского хозяйства, даже в самых процветающих странах и экономиках, всегда отстают от других секторов. И зависимо от экономной, налоговой политики, агропродовольственной политики страны по-разному это отставание сельского хозяйства компенсируют.

Если мы будем говорить об агропродовольственной политике Рф, то необходимо констатировать: очень непоследовательные воздействия в эти две недели —  это отказ от самой пробы сформировывать связную политику, переход в фазу спонтанных действий.

Средняя русская семья в прошедшем году издержала на продовольственную корзину порядка 35% собственного домашнего бюджета. Это сильно много, так как, допустим, в Соединенных Штатах Америки это около 9%, а в Европе — около 11—13%. В последнее время мы станем очевидцами довольно сурового роста цен при одновременном понижении реальных располагаемых доходов населения. Означает, мой прогноз: к концу года средняя семья будет растрачивать на пищу 40—42% доходов. Это плохо, и вот почему.

Во-1-х, если вы значительную часть доходов собственных начинаете растрачивать только на пищу, то вы покупаете наименьшее количество других продуктов. Трудности в сельском хозяйстве будут углублять депрессию, по последней в розничной торговле и в производственных отраслях.

Во-2-х, если вы поглядите структуру потребительской инфляции, даже отталкиваясь от 8% росстатовских, то приблизительно 5—6%, другими словами 2/3 от общего уровня инфляции, в стране составляет рост цен на продовольственную корзину. Если и далее восполнить бюджетникам, пенсионерам средствами увеличение цен на продовольствие, то это не будет очень помогать, так как рост цен из-за такой структуры потребительской инфляции всегда будет серьезно опережать социальные выплаты.

В-3-х, сельхозпродукция имеет высшую упругость по стоимости. Что это значит? Допустим, вы брали сливочное масло, и стоимость этого масла выросла на 10 либо 15 процентов. Вы откажетесь от покупки сливочного масла. Начнете брать спреды либо его заместители — маргарины или перейдете на растительные масла. Другими словами стоимость повысится на 10—15% на сливочное масло, а совокупный спрос свалится на 30%. Для того чтоб произвести один килограмм высококачественного сливочного масла, необходимо около 20 л. молока. Когда у вас резко падает спрос на сливочное масло, у вас резко падает спрос на сырье. Только что были потрачены огромные средства на поддержку молочного животноводства в стране, мы завозили дорогущих племенных телок из Германии либо Австрии, выстроили огромное количество современных молочно-товарных ферм с современным оборудованием. Но как вышло резкое падение спроса (а молоко длительно хранить нельзя), то начнется сброс поголовья, просто говоря, животных начнут отправлять на мясокомбинаты.

О санкциях

Посодействуют ли ограничения на ввоз ввезенного продовольствия национальному сельскому хозяйству? Непременно, посодействуют, так как это уменьшение давления импорта, это облегчение конкурентноспособной среды. Но не во всем. К примеру, мясом птицы либо свининой в течение полутора-двух лет мы себя сможем обеспечить. А вот современное создание говядины — более непростая разработка, ее развитие востребует времени. А высококачественное создание полуфабрикатов либо колбасных изделий без этой принципиальной составляющей — говяжьего мяса — фактически нельзя. У нас в этом секторе появилось несколько не плохих компаний и государственных брендов, которые полностью стали конкурентоспособны, в том числе на европейском рынке. Они, естественно, начнут испытывать трудности, так как заместить российским сырьем говяжье мясо у их нет возможности, а утрата свойства, непременно, будет репутационно особо серьезно на их оказывать влияние.

Потому, с моей точки зрения, очень принципиально на нынешний момент, если мы приняли политическое решение, правительству заняться реальной ревизией. Какие из видов продовольствия, которые ограничены сейчас к ввозу на русский рынок, являются неподменными для массового потребителя и что необходимо сделать для того, чтоб увеличение цен не было чертовским.

Но способно ли сейчас правительство провести ювелирную работу в рамках так именуемых таможенных кодов товарных позиций для того, чтоб отделить продукты, пользующиеся большим спросом, и аккуратненько вывести их из-под санкций и, напротив, бросить те, которые относятся к «премиум» либо к еде «лакшери»? Вот на «премиум» можно вводить санкции,  либо повысить таможенные пошлины, или использовать тарифные квоты.

К примеру, у вас потребление внутреннее миллион тонн мяса птицы, внутреннее создание, условно говоря, 700 тыс. тонн, другими словами вам не хватает 300 тыс. тонн. Вот на 700 тыс. тонн у вас, соответственно, закрыта внутренняя потребность, а на 300 тыс. вы разрешаете ввезти, но это завышенная таможенная пошлина. Тогда и вы закрываете баланс, но так же и не теряете доходы в федеральный бюджет. Так как, вводя запрет на импорт, мы теряем значительную часть таможенных платежей. Приблизительно 37—38% доходной части русского бюджета формируется за счет экспортно-импортных пошлин, и около 7—8% в общей копилке доходов федерального бюджета дают как раз пошлины на ввозимое продовольствие либо сырье.

О потерях бюджета

В условиях, когда у нас есть трудности с наполняемостью федерального бюджета, мы приняли меры, которые в значимой степени будут ограничивать поступления в бюджет, и эти выпадающие доходы необходимо будет кое-чем восполнить.

Правительству необходимо отказаться от попыток в собственном воспаленном сознании, воображении, стуча кулаком по столу, придумать нечто такое, как у Леонида Алексеевича Филатова в «Федоте-стрельце»: «Ты должон мне добыть то, чего не может быть».

Если правительство даст право решающего голоса отраслевым союзам производителей, сетям, объединенным в свои ассоциации, начнет вести открытый диалог, позволит им участвовать в принятии тех либо других решений в ювелирном регулировании рынка, тогда можно будет минимизировать последствия от внедрения санкций. Но для этого снова необходимо возвратиться к истории, которая именуется «равноправный диалог бизнеса и власти». Остались ли способности у сегодняшних чиновников? Не знаю.

Если диалога с обществом не получится, то в любом случае в правительстве посиживают не самоубийцы. Они внимательно смотрят за рейтингами, за ситуацией в регионах. Непременно, по мере ухудшения ситуации на потребительном рынке, обусловленной к тому же тем, что идет ползучая девальвация рубля, будут расти и цены. Беря во внимание высшую долю расходов домохозяйств на пищу, все это будет серьезно раскачивать социально-политическую ситуацию в обществе. И я думаю, власть по-тихому начнет некоторые санкции отменять.

Для того чтоб не утратить лицо, отменять их необходимо потихоньку и аккуратненько, а не так, как ввели, одним ударом.

О нормах ВТО

Еще одна проблемка — это работа в условиях присоединения к ВТО. Это интернациональный акт, он ратифицирован Федеральным собранием и подписан президентом, а означает, в согласовании с Конституцией, имеет ценность над государственным законодательством.

Итак вот, мы согласовали размер агрегированной  поддержки  всего сельского хозяйства в размере $9 миллиардов в год. Много это либо не достаточно? В Соединенных Штатах — $19 миллиардов, при всем этом их объем сельского хозяйства раз в 12 больше нашего, а объем поддержки — всего вдвое. Мы сейчас на поддержку сельского хозяйства тратим около $5,5—6 миллиардов. Как бы мы должны еще наращивать, но по нормам ВТО все меры поддержки сельского хозяйства разложены в три корзины.

«Красноватая» — такая поддержка совершенно запрещена, так как она серьезно деформирует условия конкуренции и торговли. Ну, к примеру, если вы впрямую поддержите создание на литр молока либо килограмм мяса, то производитель получает неверный сигнал с рынка о спросе на вашу продукцию.

«Желтоватые» меры — условно разрешены. Это, к примеру, субсидирование процентных ставок по сельскохозяйственным кредитам. В этом смысле у нас есть суровые заслуги, но мы должны будем равномерно уменьшать размер субсидий.

И, в конце концов, «зеленоватая» корзина — это то, что разрешено без ограничений. И вот тут у нас, что именуется, жеребец не валялся. Потому, когда я услышал заявление заместителя председателя комитета Совета Федерации по агропродовольственной политике Сергея Лисовского о том, что он поставит вопрос завтра о выходе из ВТО, то, по последней мере мне, это слышать удивительно из уст очень неглупого человека. Не так издавна мы с ним были в эфире. Он подъехал на «Роллс-Ройсе Фантом», точно на таком же ездит британская царица. Вот если он такой ура-патриот, я бы ему поверил, если б он подъехал хотя бы на «Волге».

Была разработана «дорожная карта» постепенного перемещения мер поддержки из «желтоватой» в «зеленоватую» корзину. Что я тут имею в виду? 1-ое — это гарантированный платежеспособный спрос. И в этой части есть большой объем муниципального заказа, касается ли это региональных бюджетов — школы, поликлиники, детские дошкольные учреждения, касается ли это федеральных потребителей — вооруженные силы, пенитенциарная система, Росрезерв. Если все муниципальные потребности сложить, то около 30% производства мы можем полностью убирать с рынка, решая, с одной стороны, социальные задачки, с другой стороны — помогая сельскому хозяйству.

Я конкретный фанат очередной меры из «зеленоватой» корзины — так именуемых фудстемпс. По-русски слово «талоны» не нравится, давайте назовем «продовольственные наборы». В этом году порядка 47 млн людей Америки, малообеспеченных американцев, получают от 150 до 300 баксов на кредитную карточку. На эту кредитную карточку можно придти и приобрести только определенный вид продовольствия, которое привязано к домашнему хозяйству, которое приготовить можно. Только по этой программке — адресной поддержки малоимущих — $90 миллиардов баксов в год америкосы и социальные трудности решают, и помогают сельскому хозяйству.

У нас эту программку нужно срочно внедрять, это еще лучше, чем восполнить 600—1000 рублей бедным пенсионерам в год средствами, которые здесь же сжирает инфляция.

О «белорусских устрицах»

Непременно, это очень прибыльный бизнес — переклеивать этикетки и зарабатывать на этом. На этом будет зарабатывать Александр Григорьевич Лукашенко и бюджет Республики Беларусь и терять русский бюджет. Да, можно закрыть вероятный недостаток на русском рынке, но утраты для русского бюджета восполнить не получится, так как у нас прозрачные границы с Белоруссией и Казахстаном в рамках Таможенного союза. Соответственно, мы как бы ввели запрет, продукты не пропали, но те доходы, которые мы получали от цивилизованных импортеров, сейчас будут получать не совершенно цивилизованные, «сероватые» и часто не очень легитимные элементы в Белоруссии и частично в Казахстане.