Кислый инноград

Фото Анны Артемьевой

Наплыв следователей СКР и аудиторов вот-вот станет локальным бедствием в инноваторском городке Сколково. Не протолкнуться на парковке, а в кофейном автомате и совсем нет воды. Всю, говорят, выпили они, силовики. И это мы еще не учитываем далеко идущие последствия. Фискалы и дознаватели могут совершенно распугать пугливых сколковчан. Кто-то уже ужаснулся и с вещами покинул страну — как представители Intel. А некоторые даже не увидели, что случилось, — как физики Квантового центра. Невылазно они достраивают свои лаборатории в подвалах технопарка. Но про их позднее.

Тишь и покой уже месяц как совершенно покинули инноград. Серия уголовных дел против топ-менеджеров проекта, преследование Ильи Пономарева, отставка Владислава Суркова — верховного патрона «Сколково» и предназначение на его место утратившего всякое воздействие Андрея Фурсенко  попортили настроение инвесторам. И даже больше. Во время первых обысков в конце апреля совместно с русскими сотрудниками силовики на пару часов задержали и топ-менеджера американской Intel. У задержанных следователи изъяли мобильники и документы. Планировалось, что в тот день янки обсудит миллиардный договор со «Сколково». Но в конечном итоге, получив вспять паспорт, тот унесся в аэропорт. Управление «Сколково» направило американцам письмо с извинениями. Как сказала мне представитель Intel в Рф Анна Лобанова, америкосы извинения приняли, но о том, когда возобновятся переговоры на млрд, ничего не понятно. По слухам, компания на время и совсем решила заморозить дела с русской стороной. О «временном разрыве» с главным партнером молвят и менеджеры «Сколково».

«Бегство американцев» депутат Илья Пономарев именует первым суровым последствием атаки СКР на инноград.

— Обстановка очень нервная. Никакой определенности нет, так что о приостановке деятельности в «Сколково» на данный момент, естественно, задумываются все главные инвесторы, — говорит он.

Сам Пономарев еще за длительное время до прославивших его митингов числился одним из главных лоббистов иннограда. Его называли правой рукою Суркова в «Сколково» (за работу на Суркова ему до сего времени сетуют коллеги по оппозиции). Пономарев же курировал переговоры с Массачусетским технологическим институтом по поводу роли того в развитии иннограда. (И MIT на данный момент главный партнер проекта.) Был создателем закона о статусе «Сколково». На данный момент СКР намеревается лишить его депутатской неприкосновенности, обвиняя в хищении 750 тыщ баксов иннограда.

В глухо тонированном бизнес-классе мы едем по пробкам в гостиницу «Украина». У депутата там встреча с кем-то из сколковских шефов. Умопомрачительно, но, даже оказавшись в осаде, Пономарев сохранил связь с проектом.

— Понятно, что публично сколковцы обязаны говорить обо мне как о противнике, — делится Пономарев. — Понимаю их, я с декабря 2011 года — как прокаженный. Но у их и без меня на данный момент п…ц полный. Путин высказывается о проекте в демонстративно флегмантичном ключе: ему все это не любопытно. Он назначает куратором проекта Фурсенко, который, мы все помним, не одобрял вначале затею иннограда. Медведев молчит. Единственный, кто оказался с яичками, — Сурков в Лондоне….

— Кто еще может заступиться за проект?

— Навряд ли кто-то будет. Но никто, естественно, не будет и откровенно его «мочить». Вероятнее всего, сольют тихо и равномерно. В русских условиях без сильной цельной поддержки страны проект обречен.

Сам инноград — сейчас только огромная площадка, огороженная забором. За два с излишним года с момента старта проекта на местности достроено только административное здание — «Гиперкуб». Очередное — гостинично-культурный центр — в процессе. На месте других предусмотренных объектов не вырыты даже котлованы. При всем этом по плану развития уже к концу этого года на местности должен появится технопарк на 20 тыс. кв. м. А до 2015 года — целый город. Но строители, по-моему, совершенно раскисли. Последние полгода я бывал на площадке не один раз. Зимой в бульдозерах по стройке разъезжали гастарбайтеры, сейчас стало совершенно тихо и пусто. В обыденные дни — когда не идут проверки либо, к примеру, конференции, — практически пустым стоит даже тот «Гиперкуб». А ведь как мне растолковали сотрудники иннограда, данный «Гиперкуб» «является центром непрекращающегося творческого бурления».

На данный момент в кубе располагаются несколько компаний-стартапов. Правда, на месте кипела только одна — ООО «Геонод-разведка». Стартап занимает половину третьего этажа и разрабатывает глубоководные аппараты по исследованию земной коры. Аппарат похож на крохотный батискаф — может работать на глубине до 7 тыс. метров. Создатель разработки Дмитрий Ильинский чинит один такой у себя на столе — в окружении микросхем, с паяльничком, перед включенным макбуком.

— Живем робко, — гласил мне о дилеммах Ильинский. — Но «Сколково» больше миллиона баксов не дает. Говорит, мы уже зрелые и сами должны находить финансирование.

— Другими словами вы отказались от миллиона?

— А куда нам этот миллион?! — негодует Ильинский. — Это Пономарев согласен, а нам на развитие нужно раз в 10 больше!

 

Наверняка, все таки я ничего не смыслю в бурлении.

Не считая «Гиперкуба» компании резиденты «Сколково» располагаются также в арендованном на три года бизнес-центре «Урал». Находится он по соседству с инноградом. Обустроено тут уже несколько научных лабораторий. Известный квантовый физик Алексей Акимов возвратился из Гарварда и прикручивает шуруповертом полки для оборудования. С резвым сверкающим взором, пышноватой прической и во всем черном физик припоминает злого гения из диснеевской анимации. Но только снаружи.

— Благодаря «Сколково» у русских ученых в конце концов возникает шанс, — говорит у потолка Акимов. — Исследователям и аспирантам правительство предлагает финансирование на уровне западных центров. У нас все возможности для прорыва!

— Но вы видите, что происходит. Это правительство на данный момент крушит «Сколково».

— Я аполитичный человек, — заявляет физик Акимов, откладывая шуруповерт. — Мне не увлекательны разборки элит. Путин либо Медведев, Сурков — и что? У меня аспект: могу я проводить исследования тут либо нет. Пока вроде могу. Спокойнее, естественно, было бы работать на Западе, а тут бывать наездами, но я избрал риск.

— Провал проекта стал бы большой неудачой не только лишь для нас – ученых, работающих тут, вкладывающих в Центр силы, время, репутацию, — вздыхает сотрудник Акимова, доктор института Калгари Александр Львовский. — В Русском квантовом центре задействованы наилучшие разумы со всего мира, нобелевские лауреаты. Для их это — возможность дать дань нашей стране, посодействовать, чтоб этот очаг научной мысли не потух. А если сейчас все накроется — это будет как красноватый флаг: с Россией сейчас иметь дела нельзя! И на данный момент потому такой тревожный момент, подвешенное состояние…

Два года вспять Львовский — ученый с мировым именованием — помогал «Сколково» с проведением Первой интернациональной конференции по квантовым технологиям. От юного доктора исходил оптимизм. Мы записывали интервью — гласили о Сколкове как о мировом центре квантовых технологий. В сей раз гласили, сколько еще выдержит проект под прессингом властей.

В «Сколкове» Львовский управляет научной группой из юных русских физиков, но, в отличие от Акимова, работает по временному договору. И, ничем не рискуя, всегда может возвратиться на постоянную позицию в Калгари. Но пока Львовский в Сколкове все еще как дома. Ходит в сандалиях, на столе у него, как обычно, килограмм яблок.

— Естественно, мне не все равно, в какой стране работать, есть ли в ней демократия либо нет, — говорит Александр Львовский. — Но в Сколково я приехал заниматься наукой, не политикой. А для этого необходимы полностью обыкновенные вещи — такие как финансирование, стремительная таможня, размеренная неопасная среда. Но, к огорчению, русская система с трудом обеспечивает даже эти требования. К примеру, уже полгода мы ждем, когда наше оборудование пройдет оформление на таможне. Это непозволительная утрата времени – ведь соперники не будут ожидать. Плюс эти скандалы и обыски убежденности в успехе не добавляют. Одной рукою правительство поддерживает проект, другой – лупит… Все очень запутано.

Мы сидим в маленький офисной кухне. Гулкий кофейный автомат выдал только полчашки кофе и вдруг отключился. Львовский налил для себя воды. Через месяц он уезжает в Канаду. Но обещает возвратиться.