Москва между Брюсселем и Вашингтоном

 

Петр Саруханов

Есть древняя германская песенка с припевом о том, как предвоенные годы стремительно становятся военными, позже послевоенные неприметно преобразуются в предвоенные и т.д. Очень похоже, что это нынешний шлягер, исключительно в центре экономический кризис, а еще пока не война.

Всё дело в том, что антикризисные меры если и принимаются, то с естественным запаздыванием, кризис крепко держит инициативу. Чтоб в этом убедиться, довольно посмотреть на то, что происходит в самих кризисных точках.

В Евросоюзе выглядевшие практически согласованными пробы противопоставить кризису единый евроминфин, а то и европравительство с более жесткими возможностями, которые должны быть доказаны конституционной реформой государств — участниц еврозоны, где закреплялась бы передача контроля за важными финансовыми параметрами наднациональным органам, похоже, захлебываются. Причины — не в пассивности европолитиков, а в скорости. Перестройка механизма управления экономикой еврозоны — долгий процесс, а кризис не ожидает, рынки требуют средств.

В этих условиях акцент двигается с принципов регулирования на его денежные инструменты. Пример — заявление головного еврокомиссара Жозе Мануэля Баррозу о внедрении единых еврооблигаций.

Баррозу согласился с Джорджем Соросом, который издавна выдвигал эту идею. Но она здесь же вызвала скандал и резкую отповедь канцлера ФРГ Ангелы Меркель. Появились новые противоречия. Еврооблигации — это средняя температура по поликлинике, нечто среднее меж португальскими облигациями, рейтинг которых уже снижен до «мусорного уровня», и германскими. Понятно, что уже пострадавшие от кризиса страны будут за их введение, еще относительно прочно стоящие на ногах — против. Рынку такие облигации понравятся больше португальских, но меньше французских. При всем этом не решен вопрос, кто будет эмитировать общие еврооблигации; если единый центр — картина одна, если Афины, Лиссабон, Берлин и Париж — другая. Понятно, что еврооблигации «португальской сборки» будут наименее презентабельны, чем «родные, французские».

Но сущность конфликта не в этом. Главное — эта мера запоздала. Она могла бы оздоровить ситуацию, если б еврооблигации были запущены ранее, когда весь Евросоюз еще не находился в сегодняшнем плачевном состоянии. Сейчас даже если они и будут выпущены, эффект возможно окажется недостающим.

На южноамериканском рынке сказывается противоборство республиканцев и демократов по поводу режима сокращения экономного недостатка. Но там заблаговременно согласовано введение автоматического секвестра, когда, если политики не условятся, в 2013—2021 годах расходные статьи будут урезаны на $1,2 трлн, при этом половина списаний придется на военные расходы, половина — на штатские (не считая специально защищенных). Неопределенности меньше.

Зато есть много конспирологии. Питательная среда явна: экономный кризис неизменен, долг в ноябре превысил ВВП, на носу президентские выборы.

Вывод: США как никогда заинтересованы в упадке еврозоны. Если она усохнет до твердого ядра (такие планы в ряде европейских столиц дискуссируются, о чем говорят временами появляющиеся утечки) либо распадется совсем, капитал из Европы (а с рынков развивающихся государств тем паче) потечет в США, и южноамериканская экономика, в очередной раз поддержанная неамериканским капиталом, опять станет локомотивом мировой.

Другими словами, европейский экономический кризис — в интересах экономического подъема США. Что в особенности презентабельно, от самих США ничего не требуется, главное — не перехватывать кризисную эстафету у Европы. И очередное немаловажное событие: сохраняя отрыв от Европы, США не попадают в цейтнот, главный бич антикризисного регулирования по-европейски.

Извлекла ли какой-либо урок Наша родина? Все страны пробуют уменьшить госрасходы. Но Наша родина выбирает собственный путь. Раз вокруг штормит, нужно развивать внутренний рынок. Главный инструмент — безмерно возрастающий гос-
оборонзаказ. Довольно сказать, что только за экономную трехлетку 2012—2014 годов он вырастет практически в полтора раза. Ставка, так, делается даже не просто на правительство, но на его вооружение.

Не буду вспоминать грустный конец Русского Союза, к которому приложила руку гонка вооружений. Эффективность военных расходов в СССР и в Рф — две вещи несо-вместные. Об этом говорят масштабы русских гособоронскандалов, галлактических провалов и генеральской коррупции. Тяжело не согласиться с замруководителя Счетной палаты Валерием Гореглядом, который со познанием дела именует гособоронзаказ одной из самых непрозрачных зон русской экономики. Но неизбежное наведение порядка в сфере оборонного комплекса силами спецслужб усилит их роль в экономике. Личному же бизнесу, о чем не один раз заявляли в РСПП и других публичных бизнес-объединениях, нужна прямо обратная динамика.

Ставя на военно-промышленный комплекс, Наша родина совсем не выходит из кризиса.