На кризисном распутье переждать или действовать

На кризисном распутье: переждать либо действовать?

Сочетание непрофессионализма управления ЦБ с концептуальными недостатками хозяйственной модели поставило Россию на грань экономической катастрофы. Для преодоления кризиса нужны самые решительные меры. Нужна не только лишь стабилизация валютно-финансовой сферы, но так же и смена стратегического курса экономической политики.

В прошлом году более весомым и небезопасным с экономической точки зрения событием представляется денежный коллапс, случившийся в Рф в начале декабря. Нехорошие последствия тех событий рискуют развиться в тяжёлый экономический кризис в самом скором будущем. Многие винят в обвале рубля сначала санкции Запада, кто-то усматривает главную причину в падении цен на нефть, подозревая существование сговора арабских и американских элит с целью обрушить российскую экономику. Многие, и очень справедливо, указывают на неадекватность действий Банка Рф в качестве основной причины обрушения валюты и лицезреют ещё больший риск в процентной политике, направленной типо на преодоление паники. 

Как это нередко случается при пришествии кризиса, настоящая ситуация ужаснее, чем об этом говорят даже пессимисты. Анализ сложившегося положения вещей и тех путей, которые сейчас остались у Рф, чтоб попробовать выйти из кризиса с меньшими потерями, стоит начать с анализа текущей глобальной конъюнктуры, но до этого нужно сделать маленький экскурс в прошедшее. 

Нескончаем ли рост долговой пирамиды? 

Как понятно, в 2007 году с осеннего обострения на южноамериканском рынке ипотечных бумаг начался глобальный денежный кризис. Те, кто считает, что этот кризис стал достоянием истории, заблуждаются. Все дискуссии том, что он преодолён, основаны на недопонимании принципа: пока не устранено базовое противоречие, лежащее в базе кризиса, он будет продолжаться. Базовое противоречие, лежащее в базе глобального кризиса, который с перерывами на ремиссии, сменяемые новыми обострениями в различных частях света, длится уже восьмой год, состоит в том, что есть ряд правительств и денежных институтов, неограниченно производящих долги. Долги, которые сами по для себя становятся залогом для эмиссии новых средств. И все есть другие субъекты глобальной экономики, которые эти не обеспеченные ничем, не считая долгов, средства зарабатывают и одалживают опять через разные формы инвестиций.

 Долговая пирамида на теоретическом уровне может расти нескончаемо, но по мере собственного движения ввысь она просит всё большего и большего притока ликвидности, чтоб продолжать возрастать. Побочным эффектом от этого роста становится то, что толика прибылей денежного сектора в совокупной прибыли компаний всегда возрастает. Это рождает положительную оборотную связь: чем больше долгов и средств из долгов создано, тем огромную прибыль делает денежный сектор, и приходит момент, когда денежный сектор становится более симпатичным сектором экономики. Все производимые им средства, вся ликвидность начинает стремиться к тому, чтоб запереться в нём самом. 

Финансирование реального сектора при этом начинает стагнировать и поддерживается только в той мере, в какой реальный сектор способен предоставлять денежному сектору растущие в стоимости залоги. Их проще всего предоставляет большой капитализированный бизнес, и это приводит к тому, что момент надувания денежного пузыря сопровождается бумом на рынке слияний и поглощений, когда компании стремятся очень укрупниться. Это один из устройств реального, а не безупречного свободного рынка, согласно которому свободный рынок никогда на самом деле не стремится к созданию очень конкурентноспособной среды, но развивается циклично: от конкурентноспособной анархии к олигополии либо монополии, которая начинает управлять рынком. 

Рынок денежных услуг не исключение из этого правила: в нём также по мере надувания денежного пузыря всегда наблюдается растущая концентрация капитала. Если поглядеть на список денежных учреждений, увязших в момент начала коллапса пузыря американской ипотеки в ипотечных долгах, этот перечень окажется очень ограниченным и состоящим только из больших межнациональных денежных учреждений. 

В экономической модели, в какой средства были обеспечены золотом, денежные пузыри всегда неумолимо взрывались естественным образом — продлить их существование усилиями монетарных властей было фактически нельзя. Они взрывались в момент, когда физического обеспечения валюты переставало хватать на то, чтоб поддерживать нужный для раздутого денежного сектора уровень оборачиваемости, а одни и те же активы оказывались уже по нескольку раз перезаложенными в форме разных основанных на их вторичных обязанностей. 

Последним традиционным кризисом, связанным с надуванием и схлопыванием денежного пузыря, стала всем популярная Величавая депрессия 30-х годов прошедшего века. Выход из кризиса тогда заключался в отмене золотого эталона — поначалу в США, потом по прошествии нескольких десятилетий и во всём мире. Тогда казалось, что ограниченность золотого обеспечения, на физическом уровне уменьшающая воспроизводство долгов в денежной системе, является основным базовым ограничением, которое нужно убрать, для того чтоб сделать бескризисный денежный сектор. Это было проделано, но кризисы не закончились. Так как есть ещё более базовое противоречие, чем рождаемое ограниченностью золотого эталона, — противоречие меж реальной экономикой и долговой природой средств, когда такое противоречие не регулируется независящей от денежного сектора силой. 

Предел системы безграничной эмиссии 

Предвестником сегодняшнего глобального кризиса был крах денежного сектора Стране восходящего солнца в 80-е годы прошедшего века и, как следствие, вхождение островной страны практически в пожизненный дефляционный кризис. Бурный рост японской экономики, экспансия японского экспорта и японских денег породили сначала 80-х дискуссии о Стране восходящего солнца как о новеньком локомотиве роста, который пришёл на замену США, а о японской иене — как о новейшей запасной валюте, которая поменяет бакс. Ажиотаж вокруг японского экономического чуда привёл к раздуванию большого пузыря во всех японских активах, в том числе в секторе недвижимости. Пришел момент, когда среди 10 огромнейших в мире банков больше половины были японскими, но это время стремительно прошло. Пузырь разорвался. Но благодаря тому, что золотого обеспечения больше не было, и Банк Стране восходящего солнца мог беспредельно эмитировать средства под залог создаваемых правительством долгов, монетарные и денежные власти страны тогда обеспечили денежному сектору рекапитализацию, спасая его от необходимости списывать с балансов обесценившиеся залоги. 

Естественно, новый кредит создавался уже под околонулевую процентную ставку, поэтому как денежный сектор не в состоянии был обслуживать и старенькые обязательства. Околонулевая процентная ставка, в свою очередь, позволяет создавать большой объём долга без необходимости обеспечивать значимый объём ликвидности для его обслуживания, но платой за это будет то, что ставка уже никогда не будет поднята. Когда госдолг превосходит 200% ВВП, что мы лицезреем сейчас в Стране восходящего солнца, нельзя даже немножко прирастить цена его обслуживания — это приведёт уже к банкротству правительства. А так как правительство стало последним рубежом изготовления долгов в денежной системе — то и к окончательному обрушению денежного сектора. Так монетарные власти утрачивают основной инструмент контроля над темпом роста валютной массы — процентную политику, и всё, что остаётся в их распоряжении, — фактически «печатный станок». 

В Стране восходящего солнца был в первый раз достигнут базовый предел эволюции денежной системы, предусматривающей неограниченную эмиссию долговых средств. Предел значит остановку экономического роста под давлением перманентной дефляции и нескончаемое «холостое» расширенное воспроизводство долга с фактически нулевой ценой. Вопрос: чем все-таки в такой модели обеспечена японская валюта? Если не активами и не золотом, то чем? Для Стране восходящего солнца ответом на этот вопрос стал японский экспорт. В годы бурного экономического роста страна ушла в значимый технологический отрыв даже от продвинутых стран, смогла профинансировать создание наилучшей в мире инфраструктуры и сверхтехнологичной индустрии и могла, почивая на лаврах, десятилетиями просто печатать средства под экспортные доходы, по этому и стала обладательницей огромнейших денежных резервов. 

Ясно, что такая финансовая модель могла работать только в условиях глобального экономического роста и столкнулась с новыми серьёзными неуввязками не так давно, когда мир впал уже в глобальный кризис. Так что и Стране восходящего солнца приходится сейчас находить новые пути, что, вобщем, удаётся ей не очень отлично. Сегодняшнее правительство страны и монетарные власти не отыскали никакого другого выхода из ситуации, не считая как кратно нарастить объёмы эмиссии, чтоб удержать объёмы экспорта за счёт девальвации государственной валюты, которая за последние два года подешевела к баксу в полтора раза. 

Японский опыт важен, потому что на его примере можно понять, что выход из денежного тупика неограниченного роста долговой пирамиды до сего времени никем не найден. Кандидатурой нескончаемой эмиссии является банкротство денежного сектора. Причём если сначала пути замещения старенькых безнадёжных долгов новыми, сделанными под низкую ставку, можно было ограничиться банкротством только поражённой ядовитыми активами части денежного сектора, то когда по этому пути пройдено уже довольно огромное, измеряемое триллионами учётных валютных единиц расстояние, становится вероятным только банкротство денежного сектора полностью, причём совместно с правительством. 

Такой результат, но пока хоть кое-где в мире наблюдается экономический рост и рост доходов, пока остаются развивающиеся экономики, куда можно навести эмитированные для поддержания денежного сектора средства, попавшие в «ловушку ликвидности» продвинутые страны могут продолжать поддерживать свои денежные системы за счёт экспорта сверхтехнологичных продуктов и вывоза капитала. Базовая роль развивающихся экономик в современной монетарной картине мира как раз в этом — они должны быть заёмщиками зарубежного капитала и покупателями сверхтехнологичного импорта.

 Попечители бакса: ФРС и сырьевые экспортёры 

2-ой государством после Стране восходящего солнца, оказавшейся в аналогичной ситуации, стали США, и оказались они в этой ситуации не в итоге несчастного ипотечного кризиса, а несколько ранее — сначала нулевых годов, когда надули пузырь активов интернет-компаний и ИТ-индустрии, так именуемый пузырь «доткомов». Он разорвался, и тогдашний глава ФРС Алан Гринспен прибег к испытанному ранее Японией трюку — резкому понижению ставок. Тогда, правда, трудности были не настолько серьёзны, чтоб снижать ставку до нуля, — ставка всё же оставалась в районе 1–2%. Это посодействовало банкам решить за счёт ФРС свои трудности и запустило механизм надувания последующего пузыря — сейчас уже в строительном секторе, ипотеке и на рынке сырья. Он также прогнозируемо разорвался. 

Коллапс начался в 2007 году, острая фаза — в 2008-м, в 2009-м банковская система США практически оказалась нулем, в итоге чего ей разрешили демонстрировать активы на балансах по модельной, а не по рыночной цены на время, пока ФРС приводила систему в порядок. Ставка была снижена уже до нуля, и потребовалось несколько раундов эмиссии, осуществлённых под скупку госдолга и ядовитых активов, чтоб удержать финансовую систему на плаву. 

Очевидно, эмиссия не посодействовала выйти из кризиса, как ранее она не привела и к решению осложнений в Стране восходящего солнца, ведь базовое противоречие, лежащее в базе кризиса, так и не было разрешено. Но, как и в случае с Японией, южноамериканская экономика продолжала существовать. Появляется резонный вопрос: а чем все-таки тогда оказался обеспечен бакс США? Если японская иена в условиях обрушения цены долга до нуля оказалась обеспечена экспортом, что все-таки обеспечило бакс в условиях недостатка торгового баланса США? Казалось бы, в ситуации нулевой цены долга и недостатка торгового баланса за баксом не стояло уже ничего. Но это не так. За баксом стоит не только лишь экономика США, за баксом стоят все страны с профицитом торгового баланса, ценообразование на экспорт которых определяется в баксах США американской денежной инфраструктурой. 

Сначала речь идёт о сырьевых экспортёрах. Если Саудовская Аравия продаёт свою нефть за южноамериканские баксы, которые потом «складирует» в резервы, размещаемые в южноамериканские активы, с экономической точки зрения Саудовская Аравия является субъектом американской экономики, и профицит её торгового баланса должен сальдироваться с торговым балансом США. Вточности такой же подход может быть применён и к Рф, с её сырьевым экспортом, и к Австралии, и к Канаде, и даже к Китаю, когда его компании торгуют через Гонконг — ведь гонконгский бакс жёстко привязан к южноамериканскому. 

Беря во внимание вклад посторониих государств в сальдо торгового баланса баксовой экономики, можно утверждать, что в целом баксовая экономика пребывала в определённом равновесии: недостаток торгового баланса фактически США компенсировался притоком капитала. При этом Наша родина — оборотный пример этого явления. Даже имея очень высокий профицит торгового баланса, наша страна в последние пару лет переживает отток капитала. Также наблюдался недостаток торгового баланса в Англии, в Стране восходящего солнца — от чего она и стала «лечиться» девальвацией иены, в ряде развивающихся государств, а именно в Бразилии, и в ряде проблемных государств еврозоны, что и сделало их в особенности уязвимыми к обострениям глобального кризиса. 

Резюмируя, можно сказать, что южноамериканский бакс как был, так и остаётся обеспеченной глобальным товарооборотом и глобальной денежной и платёжной архитектурой валютой, а сила и репутация американской экономики как и раньше такая, что она способна отыскивать пути абсорбции собственной валюты, невзирая на очень низкую доходность долга. 

Важным фактором в поддержании упомянутого равновесия баксовой экономики, установившегося по итогам манипуляций ФРС со своим балансом, были восстановившиеся после провала 2008 года и сохранявшиеся на высочайшем уровне цены на сырьё, в том числе на нефть. Высоки цены на нефть важны для США и для глобальной денежной системы в целом по нескольким причинам. 

Во-1-х, доходы сырьевых производителей, которые аккумулируются потом в суверенных фондах наподобие тех, которые есть у монархий Персидского залива либо русского Фонда государственного благосостояния, финансируют бюджет США. Финансируют его практически за счёт потребителей в Европе, Стране восходящего солнца, Китае, которые являются нетто-импортёрами сырья. 

Во-2-х, многие сегменты индустрии, связанные с передовыми разработками в сфере другой добычи и другой энергетики требуют больших цен на нефть для сохранения собственной рентабельности. Сохранение же рентабельности необходимо для консервации цены связанных с ними активов, а активы важны для денежного сектора.

 В конце концов, в-3-х: понижение цен на нефть ведёт к понижению инфляции, а потом и к дефляции, а все монетарные власти продвинутых стран последние годы борются не за понижение инфляции, а напротив, за её увеличение, так как главной опасностью для их является дефляция. Необходимо отметить, что под давлением дешевеющей нефти в декабре ушедшего года в еврозоне уже зафиксирована дефляция, а в январе наступившего года в США вопреки всем победным реляциям об ускорении темпов роста ВВП зафиксировано понижение зарплат. 

Заканчивая экскурс в прошедшее, приходится констатировать, что начавшейся в 2007 году глобальный денежный кризис все последние годы купировался эмиссией, как со стороны ФРС США, так и со стороны других ассистировавших ФРС центробанков. Благодаря этой эмиссии поддерживались определённые негласные коридоры обменных курсов, равновесие серьезных потоков, довольно постоянные цены на энергоэлементы, падение которых обостряло бы опасности дефляции так же, как и существенное укрепление одной из ведущих валют. 

Равновесие нарушилось

 Что все-таки случилось с этим равновесием подобного, что Новый год мы встречали с нефтью Brent по 50 баксов за баррель и трендом резкого укрепления бакса? Равновесие равномерно начало нарушаться, точней, демонтироваться ещё в 2012 году. Первым серьёзным звоночком, предвещавшим значимые перемены, стало начало масштабной девальвации японской иены, которое было встречено протестами со стороны Китая, но с полным осознанием со стороны государств — эмитентов других главных валют. Япония корректировала торговый баланс за счёт роста конкурентоспособности собственного экспорта во вред другим странам Азиатско-Тихоокеанского региона, сначала — Китая. При этом в Поднебесной стали проявляться определённые кризисные явления, связанные как раз с падением темпов роста, которые довольно очень зависят от экспортных секторов китайской экономики. 

Соответственно, дали о для себя знать и пузыри, надутые снутри китайской экономики, когда правительство в рамках собственных программ развития внутреннего спроса проводило накачку китайской экономики юанями. Значимый объём ликвидности перетёк в теневой денежный сектор, трудности которого довольно выпукло обозначились в 2013 году. Тогда китайское управление искусно отреагировало на их, но стало ясно, что на время, пока трудности будут решаться, Китаю стоит запамятовать о двузначных темпах роста. 

Вторым серьёзным гулком, который следовало услышать, стало объявление ФРС США в 2013 году о сворачивании последнего «количественного смягчения» в 2014 году и о начале обсуждения перспектив подъёма ставок. Как возможность сворачивания американской эмиссии и подъёма ставок замаячила на горизонте, на неё отреагировало золото — в 2013-м оно упало с отметки 1700 баксов за тройскую унцию до уровня ниже 1200 баксов за унцию. Это был сладкоречивый символ того, что бакс в дальнейшем будет резко расти, а сырьевые активы падать. 

Сначала 2014 года в еврозоне на фоне ожиданий сворачивания стимулов со стороны ФРС США вновь обострились ужасы денежного кризиса, и глава ЕЦБ весной пообещал сделать всё вероятное («напечатать» сколько угодно евро), чтоб предупредить вероятные денежные трудности. После этих заявлений и евро уверенно пошёл вниз по отношению к баксу. Рост бакса по отношению к иене и евро спровоцировал ослабление и других валют — начали проседать английский фунт и сырьевые валюты. Только рубль во 2-ой половине весны восстанавливался после «крымских минимумов», когда его падение было остановлено решительными действиями Банка Рф. 

В конце концов, звучный звонок прозвенел посреди лета прошедшего года, когда на денежных рынках возобладало мнение, что окончание последнего раунда эмиссии со стороны ФРС — это всерьёз, и обсуждение грядущего подъёма ставок со стороны ФРС — тоже всерьёз. Только тогда вниз полетела нефть, уйдя ниже 100 баксов за баррель, и всё 2-ое полугодие она догоняла ушедшее ранее вниз золото, которое уже стояло на месте, и промышленные металлы, которые начали понижение ранее и прошли его плавненько. Нефть упала последней, и если чему и удивляться, то не её падению, а тому, как длительно её стоимость смогла выдержать на больших значениях. 

Естественно, осенью драйва к падению нефти добавила ОПЕК, отказавшаяся сокращать квоты на добычу. Резкое изменение политики со стороны арабов, выбравших ценовую войну заместо пробы стабилизировать цены, на самом деле логично. Южноамериканские нефтяные компании начали сокращать финансовложения ещё в феврале 2014 года, закладываясь на сворачивание программ монетарного стимулирования экономики США, также остывание китайской экономики. В этой ситуации арабы просто почуяли, куда ветер дует, осознав, что соперники уже начали сокращать инвестиции, и решили прирастить свою долю рынка, утраченную ранее. Они не провоцировали тренд падения нефти, они подсели в уже начавшийся тренд, как заправский биржевой спекулянт. Не удивлюсь, кстати, если они за ранее ещё и сделали огромную биржевую ставку на падение нефти. 

Страны ОПЕК не определяют лицо рынка, как задумываются многие, они всего только трендовые игроки. Неуж-то связанный с квотами ОПЕК баланс спроса и предложения в мире за полгода мог поменяться настолько конструктивно, что оказался способен спровоцировать падение цен на нефть в два раза? Для сопоставления: алюминий с максимумов 2011 года к началу текущего года свалился всего на 35%, а цены на промышленные металлы, обычно, более изменчивы, чем цены на нефть. Медь приблизительно за такое же время подешевела на 40%. С нефтью, пожалуй, может сравниться только никель — около 45% падения за три года. Но за три года, а не за полгода! То, что мы следили на рынке нефти в последние 6 месяцев, не является следствием резкого конфигурации баланса спроса и предложения, сущность в другом: нефть довольно длительно держали на определённых уровнях, чтоб позже резко опустить. 

Так как за ценообразование отвечают не реальные сделки с реальной нефтью, а сделки с фьючерсными договорами, такие движения под силу организовать только большим денежным компаниям с Уолл-стрит, таким как JP Morgan, Citi, Goldman Sachs. Сторонники теории комплота правы в том, что цены манипулируемы ими, но не стоит считать, что эти организации могут манипулировать ими длительно против других глобальных трендов. Сжатая пружина, распрямляясь, проходит точку равновесия и начинает колебаться. Цены (на нефть), которые искусственно удерживали завышенными, уходят в область перепроданности, становясь искусственно заниженными. Позже они восстанавливаются. 

Итак, отбрасывая в сторону политические причины, которые представляются второстепенными, необходимо подчеркнуть основной: хрупкое равновесие, которое установилось в мире по факту преодоления острой фазы кризиса 2008–2009 годов, в ушедшем году нарушилось по одной важной причине: ФРС закончила эмиссию и уверила рынки в том, что новейшей порции не будет. 

Отложим на данный момент принципиальный для грядущего вопрос, длительно ли глобальная экономика может просуществовать без эмиссии ФРС, напомню, что выхода из кризиса неограниченного роста долга, поддерживаемого неограниченной эмиссией, как нас учит японский опыт, не существует, и сосредоточимся на том, что все-таки во 2-ой половине года происходило в Рф. 

Антибанк Рф 

Тяжело сказать, что было в головах монетарных и денежных властей страны, но создаётся воспоминание, что обвал нефтяных котировок стал для их полной неожиданностью, невзирая на очевидные знаки, указывавшие на возможность подобного развития событий. Но умопомрачительно не это — в конце концов, и пришествие зимы нередко оказывается неожиданным для коммунальных служб, хотя от людей, руководящих деньгами страны, стоило бы ждать большей предусмотрительности в оценках перспектив и большей адекватности, чем те числа по ценам на нефть и курсу рубля, которые заложены в бюджет текущего года. Умопомрачительно то, что 2-ой раз Банк Рф наступает на те же грабли, что и в 2008 году. Что тогда, что в ушедшем 2014-м, он устроил «плавную девальвацию». Нет ничего наилучшего для спекулянта, чем сглаженный поочередно развивающийся тренд. 

Если б Банк Рф вообщем отказался от интервенций, тренд падения рубля был бы резче, но, по последней мере, рваным. В спекуляции было бы вовлечено не достаточно сил, и можно было ждать, что, как и сначала 2009-го, рубль свалился бы приблизительно в район «монетарного предела» девальвации — там, где золотовалютные резервы Банка Рф перекрывают весь валютный агрегат М2. Беря во внимание, сколько резервов было бы сэкономлено, этот естественный предел был бы приблизительно там же, где торговался рубль в начале 2015 года, — в районе 60 за бакс. Но это было бы естественное дно, и удержание рубля на этом деньке не добивалось бы сверхжёсткой процентной политики и не приводило бы к высочайшей волатильности, когда курс колеблется на 5 и больше процентов в день.

 Вторым вариантом действий могла стать остановка девальвации сильными интервенциями на уровне, который в Банке Рф сочли бы сбалансированным для разумных перспектив динамики нефти. Резервов Банка Рф, беря во внимание динамику выплат по корпоративному долгу, было полностью довольно для того, чтоб установить барьер на этом более высочайшем (около 50 рублей за бакс) уровне ещё осенью и не допустить предстоящего ослабления рубля и денежной паники. 

Банк Рф не сделал ни того, ни другого. Не позволил свалиться рублю к предельным минимумам, после этого курс просто можно было бы стабилизировать без ужесточения монетарной политики, и не принял решение зафиксировать рубль там, где его можно было бы задерживать с оглядкой на потенциал предстоящего падения нефти, всегда угрожая спекулянтам сильными интервенциями. Банк Рф, как в 2009 году, ухитрился профинансировать спекуляцию против себя самого, утратив за вторую половину года больше восьмидесяти млрд баксов резервов. 

Но, в отличие от прошедшего падения, ситуация сейчас утежеляется тем, что совокупный наружный долг Рф (включая долги муниципальных и бюджето-образующих компаний, банкротство которых неприемлимо) значительно превосходит её резервы. Если в прошедший раз ещё можно было позволить для себя расточительство плавной девальвации, то на данный момент этого не следовало делать ни под каким предлогом. Ситуация такая, что каждый бакс резервов должен быть на счету. Наобум растрачивать валюту на поддержание курса рубля в таких условиях совсем неприемлемо. 

Понятно огромное количество других путей поддержания денежной стабильности не считая прямых интервенций в поддержку государственной валюты, и умопомрачительно, что Банк Рф не использовал ни какой-то из них впрямую. Среди вероятных мер можно перечислить те, что уже работали в Рф ранее: к примеру, запрет на перенос денежных позиций на последующий торговый день, запрет на покупку валюты юрлицами без обоснований, неотклонимую продажу экспортной выручки экспортёрами для восстановления ликвидности торгов, введение жёстких нормативов к банкам по позициям в денежных активах. Какие-то из этих мер начали вводиться после декабрьской денежной паники, но неофициально. 

С муниципальными экспортёрами договорилось правительство, Центробанк направил контролёров в большие банки смотреть за денежной позицией, но всё это не вызывает доверия в качестве системных мер. Авральные команды не поменяют административных решений. Центробанк должен действовать жёстко. Слабость наказуема злостью. Спекулянты ведут себя, как свора хищников. Если они лицезреют слабость — они нападают, входя во вкус — добивают жертву. Недостаток текущего счёта страны за прошедший год с учётом всех погашений по корпоративному наружному долгу составлял что-то около 30 миллиардов баксов. На теоретическом уровне это позволяло Банку Рф с его 400 миллиардов баксов резервов держать курс там, где ему комфортабельно. Он же войдёт в историю как Центробанк, обладавший 400 миллиардов баксов резервов и допустивший внутридневное обрушение валюты чуть не на 20%. 

Операция с ночным подъёмом ставки до 17% намедни обвала рубля к отметке 80 за бакс вообщем достойна быть внесена в учебники экономики как эталон того, что ни при каких обстоятельствах не следует делать. Этим решением Банк Рф фактически на пустом месте ухитрился уничтожить доверие к долговому рынку, из которого «высадили» в том числе приклнных иноземцев, и спровоцировал кассовые разрывы по всей банковской системе. Необходимо ничего не понимать в том, как работают денежные рынки, чтоб мыслить, как будто такой шок мог инициировать незамедлительное укрепление рубля. 

Шоковый подъём ставки вызвал катастрофическое падение цены облигаций, что привело к недостатку залогов по сделкам РЕПО, спровоцировав кризис короткосрочной ликвидности на межбанковском рынке и остановив работу банковской системы, как следствие обрушил фондовый рынок. Получившие маржин-колы игроки, у каких валютой баланса был бакс, в условиях недостатка ликвидности предназначили лихорадочный спрос на бакс на денежном рынке и вынос курса рубля в район 80. Это уже повлекло за собой панику населения, когда оно кинулось скупать импорт, на который не успели переписать ценники. Причём в тот день был зафиксирован резкий рост транзакций с карт нерезидентов — это иноземцы скупали уже не импорт, но ликвидные ценности, которые можно было приобрести, оплатив их картами по очень прибыльным тогда ценам в валюте. 

Диверсия против своей экономики 

Экономическими итогами денежного погрома, учинённого Банком Рф, стали:

— фактический крах банковской системы, которая продолжила работать только в силу того, что банкам так же, как и южноамериканским банкам в 2008 году, разрешили не оценивать цена активов по текущим рыночным ценам; 

— как следствие краха банковской системы с декабря заморожено кредитование. Банки стали отклонять более 90% всех заявок на кредиты. Ставки на валютном рынке зашкаливали за 20%; 

— как следствие заморозки кредитования последовала раскрутка инфляции: выросшие ставки закладываются в цены, которые возрастут даже в баксах, не то что в рублях; 

— как следствие раскрутки инфляции мы получили нивелирование положительных эффектов от девальвации для реального сектора — инфляция догоняет девальвацию. Последние данные индекса PMI в обрабатывающем секторе в конце прошедшего года подтвердили спад; 

— единственное, что размеренно сохранится как конкурентноспособное преимущество российского производителя, — дешёвая рабочая сила, которой, естественно, никто в таких условиях не станет регистрировать заработной платы. Для экономики это отлично, но по мере роста цен падение доходов населения в реальном выражении может стать уже политической неприятностью;

— как следствие того, что население в больших городках накупило во время паники ввезенной техники на свои сбережения, потребительский спрос на продукты долгого использования удовлетворён на год-полтора вперед. Это ухудшит начинающуюся депрессию, которую провоцирует процентная политика ЦБ. Депозитная база свалилась, что дополнительно вредит кредитованию; 

— как следствие ожесточенного недостатка ликвидности на денежном рынке наблюдается высочайшая волатильность: курс рубля в конце декабря — начале января колебался на 5% и больше в день. Планировать какую-либо внешнеэкономическую деятельность в таких условиях нельзя. Беря во внимание глубокую зависимость экономики от импорта оборудования и девайсов, нельзя планировать экономическую деятельность вообщем. Никакое импортозамещение в таких условиях нереально, даже если б оно было может быть по другим характеристикам (а оно нельзя как в силу отсутствия кредита, так и в силу падения спроса);

 — доверие к государственной валюте со стороны экспертов рынка серьёзно подорвано. Популяции ТВ может внушить, что ситуация стабилизирована, но экспертов рынка в такой ситуации могут уверить только организационные выводы, кадровые решения и очевидные конфигурации в политике регуляторов. Подорвано доверие к долговому рынку — никакой ограниченный риск-менеджмент не подразумевает возможность для фондов облигаций выдерживать просадки на двухзначные проценты. 

Тяжело понять, как президент после учинённого денежного погрома может на публике охарактеризовывать воздействия управления Центробанка как «профессионализм». Это можно принять за попытку успокоить общественность, но действительность такая, что во время денежной войны санкций монетарные власти страны сделали нечто очень схожее на диверсию против своей экономики. И это разумеется всем возможным партнёрам Рф, которые могли бы в текущей сложный ситуации оказать стране политическую и финансовую поддержку. Появляются огромные сомнения в том, что кто-то захотит развивать стратегическое партнёрство со государством, экономическое управление которой допускает подобные воздействия, сохраняя за собой после чего занимаемые посты.

 Правительство могло бы дать понять, что сделало выводы из негативного опыта, Банк Рф мог бы признать опыт с введением свободного курса рубля, когда он колеблется на 5% в день, мягко говоря, плохим, но ничего вразумительного не происходит, и это не добавляет убежденности в дальнейшем. Ситуация складывается так, что подрыв доверия к государственной валюте и финансово-банковской системе провоцирует сейчас уже бегство средств полностью приклнных и добросовестных людей, которые просто желают обезопасить свои сбережения от абсурдных решений монетарных властей страны, не поддающихся адекватному обоснованию и выглядящих со стороны как проявление непрофессионализма в управлении. Обеспокоенные безбедные люди не просто приобретают валюту, храня её потом на счетах в русских банках, они выводят сбережения из русской банковской системы.

 Нужен новый курс 

На будущее у нас есть только заверение президента, что кризис продлится в худшем случае два года. Возможно, эта уверенность базирована на том, что в течение нескольких лет Наша родина управится с погашением наружного корпоративного долга, после этого давление на денежный рынок и связанные с ним высоки инфляционные ожидания ослабеют. В то же время в течение 2-ух лет низкие цены на нефть, с одной стороны, разорят более дорогостоящую добычу, а с другой стороны, спровоцируют глобальный экономический рост и, соответственно, рост спроса на нефть.

 Полностью может быть, так и будет. По данным Генеральной администрации таможни Китая, импорт сырой нефти в декабре прошедшего года достигнул рекордного уровня, увеличившись на 13,4% год к году и на 19,5% месяц к месяцу и составив 7,2 млн баррелей в день. Предшествующий рекорд по ввозу сырой нефти был достигнут в январе 2014 года, так, новый рекорд, разумеется, был поставлен благодаря удешевлению поставок. Если эта тенденция сохранится в текущем году для всего индустриально-развитого мира, полностью может быть мы увидим восстановление цен на нефть уже во втором полугодии. Но ведь нельзя исключать и того, что арабы, стремясь на будущее застолбить себе более значительную долю рынка, будут увеличивать добычу в ответ на увеличение спроса. 

Нельзя также исключить того, что в отношении Рф в дальнейшем применят санкции, подобные тем, что применили против Ирана, — гласно либо негласно ограничат поставки русской нефти на европейский рынок. В 2011-м из-за штатской войны в Ливии с рынка ушло более миллиона баррелей ливийской нефти, поставлявшейся в главном в Европу, но это не воспрепядствовало ЕС сначала 2012-го ввести эмбарго на импорт иранской нефти, что ограничило предложение ещё на 1 млн баррелей в день. Если ЕС мог для себя позволить эмбарго в ситуации недостатка предложения, почему кто-то задумывается, что он не может для себя его позволить в ситуации излишка предложения, когда арабы готовы восполнить уход с рынка любого игрока? 

Полагаться на подходящую динамику цен на нефть в стратегических решениях, определяющих лицо страны на много лет вперед, как минимум очень рискованно. Не считая того, даже если динамика будет подходящей, очень не хотелось бы, чтоб и сейчас уроки, которые преподал стране глобальный рынок, опять, как и в 2009-м, прошли мимо правительства. Никогда ещё не была настолько явна зависимость Рф от наружной конъюнктуры. При прошедшем падении цен на сырьё в 2008 году, благодаря тому, что денежные резервы тогда перекрывали весь совокупный наружный долг, эта зависимость не была так критической. 

Страна вновь, как в 90-е годы, практически стала игрушкой в руках глобальных спекулянтов. Может, стоит что-то поменять в управлении экономикой? Пора понять, что кризис, в каком пребывает глобальная экономика, — перманентный, и сохранение полной зависимости страны от наружной конъюнктуры всегда будет вызывать к жизни ситуацию, при которой этот глобальный кризис будет проецироваться на внутриэкономическую ситуацию. Пока кризис продолжается, волатильность всех активов, и сырья в особенности, на долгих временных промежутках будет оставаться высочайшей, а их динамика будет определяться в большей степени прихотью монетарных властей, эмитирующих главные мировые валюты, и решениями, принимаемыми в глобальных банках. 

Сейчас много говорят о том, что изменение наружной конъюнктуры наконец сделало подходящие условия для импортозамещения. В защиту этого резона приводят только одно: девальвацию, удешевившую на какое-то время, пока её не догонит инфляция, внутренние издержки. После того как инфляция догонит девальвацию, единственное, что в стране остается дешёвым, как уже было сказано выше, рабочая сила. Но простите, а что мешало создавать условия для импортозамещения ранее усилиями регуляторов? Что мешало препятствовать укреплению рубля и при этом обеспечивать политику низких ставок? Что мешало кредитовать наращиваемыми денежными резервами импортозамещение, а не южноамериканский бюджет? Что мешало тому, чтоб федеральный бюджет сформировывать исходя из ограниченных оценок цен на нефть, с учётом рисков их понижения? 

Но, допустим, сейчас условия неплохи для импортозамещения — для тех, у кого есть наличный капитал на наращивание производства без необходимости завлекать кредиты по высочайшим ставкам. На данный момент они нарастят свою долю на рынке, но что будет далее? Что будет с ними, если через полгода цены на нефть отскочат на уровень 80 баксов за баррель? Рубль укрепится, в страну вновь пойдёт импорт, и либералы в правительстве и Центробанке произнесут: «Это рынок, детка!» Так? А что будет, если нефть упадёт до новых низов и спрос, который ранее создавался бюджетом, сожмётся далее? Как можно планировать развитие производства (даже если представить, что для этого на данный момент у бизнеса есть средства и условия), если совсем нельзя правильно спрогнозировать макроэкономические характеристики на разумную перспективу, не говоря уж об экономической политике правительства. Создаётся воспоминание, что экономический блок правительства и Центробанк вообщем не имеют позиции, адекватной новейшей действительности. Они, как первокурсники, продолжают цитировать назубок отдельные главы западных учебников по экономической теории. 

Нельзя планировать хоть сколько-либо далённое будущее в условиях, когда правительство отдаёт экономику во власть рыночно-спекулятивной стихии и считает это адекватной политикой. В базе подобного подхода лежит базовый мировоззренческий недостаток, который заключается в вере в некоторую сказочную силу рынка, в способность рынка к саморегуляции и «разумному» поведению. Это очень глуповатая вера. Нет никаких базовых «законов рынка» — хотя бы поэтому, что он не является частью природы, в какой действуют законы космоса. Рынок — виртуальный парадокс, имеющийся в разумах огромного количества игроков, принимающих управленческие решения. 

Эти решения принимаются не в силу каких-либо законов, а в силу того, что на этот момент кажется оптимальным поведением. Но сумма кажущихся оптимальными решений огромного количества людей в конечном итоге даёт просто некий вектор движения, о котором нельзя говорить, что он сколько-либо рационален и выработан в чьих-то интересах. Обсолютно любой рынок просто стремится к наибольшей ликвидности. Если для заслуги наибольшей ликвидности на этот момент требуется понижение цен, они падают, не принципиально, в интересах ли большинства участников либо нет. Если для роста ликвидности на этот момент требуется рост — рынок растёт. 

Большие игроки, способные влиять на поведение рынка, управляя спросом и предложением на активы, способны управлять рынком в собственных целях. Но они управляют им не в силу каких-либо законов, а в согласовании со своими текущими интересами. Так делают большие банки, манипулирующие ценами через рынок деривативов, так это делает ОПЕК, манипулируя предложением базисного актива через механизм квот. Так, в конце концов, делают центробанки, создающие глобальную ликвидность, расширение и сокращение которой провоцирует подъём и падение рынков в глобальном масштабе. Но принимать все провоцируемые манипуляторами рынков колебания за проявление «законов» — забавно. Это то же самое, что наделять манипуляторов рынка функциями Бога. 

Думается, по итогам ушедшего года пора в конце концов прийти к выводу, что наша страна больше не может позволить для себя продолжение либеральных тестов в сфере экономической политики, как минимум в части взаимодействия с наружным экономическим миром. Нам нужен новый экономический курс, способный обеспечить долгосрочное размеренное развитие, а не существование по принципу boom-bust («резкий подъём — резкое падение»), по которому живут, в том числе, сырьевые рынки. Новый курс должен быть проложен из той точки, в какой сейчас находится экономика, с учётом того тяжёлого положения, в которое она попала.

 Новый курс также непременно должен быть отражением публичных и муниципальных ценностей, осознания общего блага как бесспорного приоритета перед личной экономической свободой, превратно трактуемой как финансовая анархия. Не ущемляя личной инициативы, направленной на извлечение прибыли, новый экономический курс должен направлять её в интересах экономического развития страны в целом.

 Начальные положения 

В качестве отправных тезисов для формирования нового экономического курса нужно принять приведённые дальше суждения, подтверждённые опытом прошедших лет.

 1-ое. Глобальный кризис не закончен, пока не устранено базовое противоречие, лежащее в его базе. Противоречие меж теми, кто неограниченно эмитирует долги и кредитные средства, производимые из долгов, и теми, кто их зарабатывает. Японский опыт учит нас, что есть предел развития модели, при которой долг делается «вхолостую» под нулевую ставку, а эмиссия осуществляется под вывоз капитала, экспорт и надувание пузырей. Если рассматривать баксовую экономику как замкнутую экономику, охватывающую практически весь земной шар, то эмиссия становится вероятной только под надувание пузырей, в том числе и в развивающихся экономиках. Пока пузыри надуваются, там растёт потребление импорта, когда они схлопываются, наступает кризис и там, где были надуты пузыри, и там, откуда они надувались. Наша родина в собственной приверженности либеральной экономической модели как раз и является тем местом, где надуваются пузыри спроса через управление ценами на сырьё. И так будет до того времени, пока продолжается глобальный кризис.

 Есть основания утверждать, что предел развития либеральной модели достигнут сейчас в глобальном масштабе не только лишь для японской, но так же и для американской экономики, в связи с чем, кстати, очень непонятно, что ФРС будет подымать ставки в этом году. Этот предел, похоже, достигнут и для европейской экономики, находящейся под опасностью перманентной дефляции. Ставить для себя цель и далее интегрировать экономику Рф в погибшую экономическую модель — верх глупости. Глобализация нужна Рф для того, чтоб заимствовать технологии и вести торговлю собственной продукцией, но стратегически она не нужна Рф в части денег. Хотя сейчас тактически стране нужен приток ликвидности, но это плачевный результат управления экономикой, а не следствие некий базовой неспособности Рф сделать университеты и инструменты финансирования для самой себя. Так, стратегическая цель новейшей экономической политики должна звучать не как «интеграция русской экономики в глобальную экономику», а напротив, как «ограничение воздействия наружных причин на российскую экономику».

 2-ое. Чтоб минимизировать воздействие наружных причин, необходимо понять, почему их роль стала настолько велика. Одной из главных обстоятельств является совсем не монетарная политика Банка Рф, подвергнутого выше в этой статье значимой критике, а недостатки политики фискальной. Доходы русского бюджета в значимой степени зависят от 2-ух источников: налогообложения сырьевой ренты и поступлений от НДС на импорт. Грубо говоря, в значимой степени наше либеральное правительство финансируется таможней, так как вырастить какую-то иную, основанную на внутреннем обороте продуктов и услуг налогооблагаемую базу оно не потрудилось, ну и не было очень этим озабочено. Беря во внимание, что роль бюджета для поддержания внутреннего спроса в Рф очень существенна, зависимость бюджета от сырьевой ренты переносится на внутренний спрос, и через это и на весь несырьевой бизнес, который в конечном итоге оказывается настолько же чувствителен к наружной конъюнктуре, как и экспортёры. 

Следствием зависимости всей экономики от наружной конъюнктуры является зависимость от наружного кредита и наружных денежных критерий, и в этом смысле политика Банка Рф вторична по отношению к политике Минфина. Бизнес по определению не может быть более кредитоспособен, чем правительство, которое финансируется налогами с бизнеса и, при необходимости, эмиссией Центробанка через механизм госдолга, потому в ситуации, когда само правительство критически находится в зависимости от сырьевого экспорта, от него зависит и каждый бизнес в Рф. Даже если это пекарня, которая печёт хлеб для местного потребителя из муки собственного производства, произведённой, в свою очередь, из зерна, выращенного местным фермером, — она всё равно при такой зависимости правительства от наружного спроса находится в зависимости от него не меньше. Каждый кредит, выданный российскому бизнесу, в этой ситуации так либо по другому несёт не для себя опасности наружной конъюнктуры, а означает, практически любая финансовая транзакция в собственной базе имеет отношение к трансграничному движению капитала. 

Организация валютного обращения только отражает компанию экономики, а при такой структуре экономики и валютного обращения оборот рублей вероятен только постольку, так как существует оборот валюты, связанный с трансграничными платежами. Как раз с этой зависимостью и связан высокий уровень покрытия валютного агрегата М2 денежными резервами, но сама ситуация, в какой работают такие правила, является следствием организации фискальной системы страны, в какой одним из главных источников пополнения бюджета является, грубо говоря, муниципальная граница. Природа этой ситуации искусственная, сконструированная самим государством. 

Третье. В текущей ситуации глубочайшей зависимости от импорта технологий, оборудования и компонент Наша родина не может позволить для себя традиционный изоляционизм. Наша родина может держать под контролем и регулировать серьезные потоки, может регулировать товарные потоки, но не должна пробовать ограничивать прямые зарубежные инвестиции, которые привносят новые компетенции и технологии. Более того, их нужно всячески провоцировать, основываясь, а именно, на китайском опыте изготовления свободных экономических зон. В условиях сильной зависимости от наружной торговли, которая сохранится в течение довольно долгого времени в связи с необходимостью развивать индустрия, зачем нужен импорт технологий и оборудования, стабилизация денежного курса становится одной из важных задач. 

Четвёртое. Кроме природных ресурсов у Рф есть ресурсы людские, и они важнейшие в период кризиса. Только делая упор на инициативу людей можно выйти из кризиса и сделать новые перспективы. К огорчению, за годы «нефтяной нирваны» в Рф разучились ценить человечий капитал. Огромное количество бизнесменов оказались за решёткой в итоге сфабрикованных дел, инициированных рейдерами. Огромное количество предпринимателей и просто профессиональных людей покинули страну в поисках наилучших мест для самореализации. Огромное количество людей, живущих в Рф, не проявляют инициативы в силу того, что не ощущают, что сумеют защитить плоды собственного труда. В это вправду тяжело веровать в условиях, когда правительство не в состоянии обеспечить экономический курс, способный защитить хотя бы сбережения людей.

 Правительство должно сделать максимум усилий для восстановления доверия активной части общества, не утратившей пока остатки лояльности государству, но ожидающей от власти адекватной реакции на кризис. Стремительно отреагировать на кризис способна только личная инициатива, и необходимо сделать очень подходящие условия для её проявления. Если не взнуздать бюрократический аппарат, не сделать лучше работу судов и защиту личной принадлежности, реагировать на кризис обществу будет на порядок тяжелее. Россияне также накопили существенное количество богатств, которые, в силу недоверия к российскей денежной системе, предпочитали беречь за рубежом. Предложенная президентом амнистия капитала — правильное решение, но, если не сделать в стране критерий для личных финансовложений, эта инициатива не даст эффекта. Что касается перспектив «мобилизационного» ответа на кризис в стиле того, что делал Рузвельт во времена Величавой депрессии, он, естественно, вероятен, но диапазон внедрения подобного ответа ограничен в большей степени созданием инфраструктуры. Одной инфраструктурой сыт не будешь. 

Таковы главные тезисы, которыми стоит управляться при выработке антикризисного экономического курса. У Рф осталось не достаточно времени, чтоб реорганизоваться. Не больше 1-го года. Может быть, даже всего полгода. Главное, начать. Вера в фуррор придёт по мере движения к цели. 

Вопрос в том, кто способен начать реорганизацию? Ранее всегда в критичные моменты истории Рф находились люди, в элитах и в простонародье, которые даже в ситуации паралича верховной власти умели брать на себя ответственность за судьбы Родины. Как Минин и Пожарский. Если не веровать в то, что в русской элите есть на данный момент силы, способные стать проводниками нового экономического курса, призванного спасти страну от очень возможного денежного коллапса в скором будущем, нет смысла писать такие статьи, как эта. Я верю в то, что такие люди есть, и считаю своим долгом вооружить их концепциями и шагами, которые, как я считаю, сработают. 

Если кто-то готов отторгнуть необходимость в смене экономической политики, пусть имеет в виду будущее, которое нас всех ждёт в том случае, если реорганизация экономики не начнётся. Тот, кто против реформ, пусть смирится с тем, что все дискуссии о русском экономическом суверенитете останутся менее чем пропагандистским мифом, рассчитанным на внутреннее употребление не очень взыскательного и не очень компетентного мещанина.

 Даёшь денежный контроль! 

Беря во внимание всё произнесенное выше, меры, направленные на экономическое выживание Рф в тяжёлых экономических условиях, сначала должны включать обеспечение денежной стабильности и восстановление контроля над серьезными потоками. Кроме тривиального оптимального обоснования, заключающегося в том, что дыры в борту экономики, из которых в условиях посеянной в прошедшем году политикой правительства и Центробанка паники утекает капитал, нужно латать, эти меры имеют также довольно тривиальные моральные обоснования: 

— пока кто-то выводит валюту из страны, оказывая давление на курс рубля, кто-то погибает, так как ему становятся не по кармашку завезенные из других стран лекарства. Кто-то другой не может получить кредит под закупку ввезенного оборудования, чтоб сделать создание импортозамещающих продуктов; 

— свободное движение капитала есть база русской коррупции, и пока оно сохраняется, коррупцию не одолеть. Коррупция сохранится, пока есть возможность не только лишь красть и брать взятки, но так же и просто припрятывать награбленное, а припрятывают награбленное не в Рф; 

— свободный оборот наличной валюты есть база интернациональной организованной преступности в Рф. Наша родина не была бы рынком сбыта № 1 в мире для афганского героина, если б наркомафия была бы лишена чёрного денежного нала. 

Это только некоторые самые тривиальные и понятные обычному человеку резоны в пользу восстановления денежного контроля. 

Меры восстановления денежного контроля в текущих условиях развязанной против Рф со стороны США экономической войны должны конкретизироваться в последующем: 

1. Все офшорные схемы владения русским делом должны быть в кратчайшие сроки принудительно ликвидированы. Для сохранения структуры денежной логистики холдингов и структуры принадлежности необходимо, в качестве промежного компромиссного решения, сделать внутреннюю офшорную зону, в которую структуры холдингов могут быть «скопированы». Но эта зона будет уже в русской юрисдикции и денежные потоки будут находиться под контролем русских регуляторов. Способы ликвидации наружных офшорных схем могут быть хоть какими: от принятия нужных для этого законодательных актов до силового давления на бизнесменов, не желающих поступиться свободой предпринимательства в части налоговой оптимизации. Кто не захотит подчиняться новым правилам, должен быть выдавлен из бизнеса. Кто-то произнесет, что это плохо для так именуемого бизнес-климата. Я же скажу, что в условиях ядерной войны не стоит волноваться о погоде, а стоит волноваться об уровне радиации. А в условиях экономического аналога ядерной войны не стоит волноваться о том, как будут восприняты жёсткие меры отдельными представителями русского и тем паче иностранного бизнес-сообщества, стоит волноваться о том, чтоб не подвести страну в очередной раз под дефолт из-за отсутствия контроля над серьезными потоками. 

2. Значимая толика экспортной выручки должна продаваться в неотклонимом порядке, чтоб обеспечивать Центробанку достаточные для управления курсом резервы. Можно установить различные пороги реализации экспортной выручки для различного типа экспорта, давая бо`льшую свободу аккумулирования экспортной выручки сверхтехнологичным экспортёрам. 

3. Все русские банки следует обязать располагать валюту, привлечённую на депозитные счета людей и на счета юридических лиц, только на депозитах в Центробанке. Другими словами, нужно введение 100-процентного резервирования по денежным счетам. Владение зарубежными активами, в том числе кредитование зарубежных физических и юридических лиц русскими банками, должно быть разрешено только за счёт капитала самого банка, а не за счёт средств русских вкладчиков. При реализации этой меры стопроцентно восстанавливается власть Центробанка над денежным рынком, так как вся валюта, которая перебегает на денежном рынке из рук в руки, практически никуда не уходит из Центробанка. 

4. Номинированные в зарубежной валюте займы со стороны нефинансовых организаций должны быть запрещены в законодательном порядке. Без этой меры декларирование рубля как единственного законного в русской юрисдикции средства расчётов является профанацией, потому что рассчитываться можно не рублями, а «дружескими кредитами» в валюте. Кстати, на механизме «дружеского кредитования» основаны многие офшорные схемы налоговой оптимизации, когда вся прибыль, генерируемая русской компанией, уходит в счёт оплаты фиктивного кредита, выданного ей холдинговой компанией в офшоре. Кредитование валютой должно быть делом банков и осуществляться только за счёт капитала банков. 

5. Допустимо кредитование русских юридических лиц валютой в зарубежных банках либо на зарубежном общественном долговом рынке, но для важных компаний, банкротство которых может вызвать экономическую либо социальную дестабилизацию региона либо страны в целом, нужен дополнительный независящий экспертный муниципальный контроль их наружного долга, основанный на длительном планировании их экспортной выручки. Если экспортной выручки нет, должны быть установлены в особенности жёсткие нормативы вербования денежного фондирования и взятия на себя таким заёмщиком денежного риска. 

6. Долги русских физических лиц в валюте не должны признаваться легитимными русскими судами. Это, а именно, покончит с практикой валютой ипотеки, которая сделала трудности и заёмщикам, и банкам в 2008 и 2014 годах. 

7. Контроль над платежами юридических лиц в адресок зарубежных контрагентов должен быть ужесточён. Такие платежи должны осуществляться только по факту поставки импорта в Россию либо оказания зарубежным контрагентом услуг в Рф. Иностранные инвестиции русских юридических лиц должны контролироваться государством, и на их должно выдаваться разрешение, в запросе на которое нужно доказать такие финансовложения исходя из убеждений пользы для развития русской экономики, и почему они не могут быть осуществлены непосредственно в Рф. Аргументированными такие инвестиции могут быть для приобретения совместно с зарубежными фирмами технологий либо для облегчения экспорта, и это обоснование должно быть представлено. 

8. Платежи русских физических лиц на счета в зарубежные банки должны быть жёстко ограничены по объёмам в единицу времени. Это касается как межбанковских платежей, так и оплаты покупок банковскими картами. Схожий опыт употреблялся, а именно, во время кипрского дефолта, и для Рф он животрепещущ не только лишь в качестве метода борьбы с оттоком валюты, но так же и в качестве меры по борьбе с коррупцией. Коррупция процветает почти во всем поэтому, что, как уже говорилось выше, есть куда припрятывать наворованное. За превышение лимитов должен взиматься прогрессивный налог. Разумным ограничением суммы, которая может быть потрачена за рубежом, представляется предел, скажем, 500 баксов в месяц, либо 6 тыс. баксов в год (может быть, предельная сумма должна быть большей: предел может быть предметом обсуждения — важен принцип). Если кто-то желает вывести из Рф нажитый непосильными трудами миллион баксов без дополнительных издержек и издержать его на то, чтоб приобрести приглянувшуюся виллу на Адриатическом побережье, пусть выводит его… 166 лет. Либо пусть платит налог на вывод. А ещё лучше, не выводит, а купит для себя апартаменты на Черноморском побережье Рф. Мы более не можем для себя позволить существование широкой категории лиц, использующих Россию для зарабатывания средств, которые они потом проживают за рубежом. 

9. Оборот наличной зарубежной валюты в стране должен быть запрещён. Покупка и продажа зарубежной валюты должна осуществляться только в безналичном виде. Банкоматы в Рф должны выдавать только русские рубли. Все денежные переводы в адресок русских людей из-за рубежа должны зачисляться на безналичные денежные счета. Этот запрет должен касаться и зарубежных людей. Если зарубежный гражданин вожделеет растрачивать валюту в Рф, пусть озаботится достаточными средствами на собственной дебетовой карте либо достаточным кредитным лимитом. Популяции дать месяц на то, чтоб сдать всю наличную валюту на депозит в обсолютно любой понравившейся банк, после этого, не запрещая впрямую владение наличной валютой — право принадлежности необходимо почетать, — признавать уголовно наказуемыми любые сделки с ней на местности Рф. Всю стерилизованную так у населения наличную валюту выслать странам-«производителям» с тем, чтоб они зачислили её эквивалент на счета Центробанка. Воспрещать же владение валютой не стоит — необходимо бросить гражданам возможность без помощи других вывезти её из страны и издержать за рубежом. Эта мера, которая, я подозреваю, вызовет последнее возмущение со стороны либеральной общественности, более полезна для публичного здоровья, так как вся активность интернационального криминала, связанная с незаконной торговлей, в том числе наркотиками и людьми, завязана на оборот чёрного денежного нала. Пресечение этой деятельности запретом рынка наличной валюты само по себе является достаточным моральным обоснованием схожей меры.

 10. В противовес запрету оборота наличной валюты нужно либерализовать оборот наличного золота как длительного средства для сбережений. НДС на покупку банковских слитков должен быть отменён и заменён налогом на вывоз золота за предел. Такие меры дадут людям, желающим беречь, чтоб растрачивать в Рф, другой валюте инструмент сбережений, при этом высокий налог на вывоз золота предупредит вымывание золотого припаса. 

Приведённый перечень мер по стабилизации денежного рынка, очевидно, может быть дополнен, а именно, известными техническими решениями по контролю денежных позиций банков и экспортёров, которые я не стану тут приводить, так как негласно они уже используются. Выше были перечислены концептуальные меры, которые меняют сущность подхода к регулированию, восстанавливая денежную границу страны, что, в свою очередь, нужно для предстоящей стабилизации курса рубля Центробанком «полурыночными» мерами по китайскому эталону. 

Китай интенсивно завлекал и продолжает завлекать зарубежные инвестиции, но не во всю экономику, а исключительно в особенные экономические зоны с либеральным регулированием. Развитие этих зон создаёт конкурентоспособный экспорт, помогает развить компетенции и акцептовать новые технологии. Для Рф такая модель была бы применима: особенные экономические зоны с либеральным режимом притока и оттока капитала, и вся остальная экономика, для которой серьезные потоки жёстко контролируются. В любом случае, до того как создавать и развивать свободные экономические зоны, необходимо стабилизировать ситуацию в экономике в целом. 

Управление денежным курсом нужно и должно осуществляться с учётом рисков негативных сценариев развития наружной конъюнктуры. Где на данный момент фиксировать курс рубля — вопрос открытый. Рубль торгуется неподалёку от «монетарного предела» девальвации — дела М2/резервы Банка Рф. Беря во внимание эту близость, стабилизировать курс довольно просто, введя комплекс мер денежного контроля, после этого, поочередно снижая главную ставку Центробанка, следует начать наращивать монетизацию экономики. Так как отток капитала будет ограничен, создаваемый Центробанком кредит пойдёт, наконец, не на денежный рынок, а на развитие экономики. По мере исправления торгового баланса страны и структуры экспорта рубль можно будет равномерно начать крепить, с оглядкой на то, чтоб не навредить конкурентоспособности внутреннего производителя.

Не допустить фатальной ошибки

Весь комплекс мер денежного контроля нужно ввести как можно быстрее, так как наращивание кредитования российскей экономики (которое актуально нужно в сегодняшних условиях) без этого комплекса мер нельзя. Главную ставку Банка Рф при этом не стоит ронять резко, хотя её резкий подъём был ошибкой. Но раз уж такая ситуация появилась, стоит извлечь из неё пользу, аналогично тому, как США извлекли пользу из жёсткой процентной политики 80-х годов. Нужно задать тренд на понижение ставки, сформировав длительные ожидания её падения. Нет ничего лучше для наращивания финансовложений, чем уверенность бизнеса в том, что цена кредита будет понижаться долгие и длительные годы. Центробанк должен открыто и ясно заявить это как свою стратегию.

Не считая того, после стабилизации инфляции, связанной с девальвацией рубля, нужна стабилизация инфляции издержек, без которой цикл понижения ставки при размеренном рубле только приведёт к надуванию еще одного пузыря. Для стабилизации инфляции издержек требуется отделить внутреннее ценообразование на газ, нефть и нефтепродукты, продукцию металлургии от наружного. Для этого не надо вводить ценовой контроль — это делается при помощи механизма квот, согласно которым компании должны продавать предустановленные объёмы сырья и товаров его переработки на товарной бирже за рубли для поставок российским потребителям. Принцип «равнодоходности» внутреннего и наружного рынка должен быть забыт. Также для стабилизации инфляции издержек нужна длительная фиксация тарифов на электроэнергию, оборотная консолидация энергосетей в руках страны и госпрограмма развития энергосбытовой инфраструктуры. Генерирующие мощности при этом можно бросить в личных руках, но бизнес должен быть уверен в стабильности критерий.

Нужно изменение фискальной политики в отношении экспорта. Как уже говорилось выше, политика Банка Рф по большей части является следствием политики Минфина, а не напротив. Зависимость правительства от сырьевых экспортных доходов должна поочередно понижаться, зачем нужно изменение принципов фискальной политики, а именно:

1. Для стимулирования глубочайшей переработки сырья возврат НДС для сырьевых экспортёров должен быть упразднён.

2. Все налоги, получаемые от экспорта сырья и продукции с низкой добавленной ценой, должны, как это делалось и ранее, аккумулироваться в суверенных фондах. Но эти фонды должны инвестироваться не в гособлигации продвинутых стран, а (в качестве муниципальных денежных стимулов) в развитие собственного экспортного потенциала продукции с высочайшей добавленной ценой, а именно — в собственные свободные экономические зоны.

3. Промышленный экспорт из свободных экономических зон должен быть освобождён от налога на прибыль. Правительство должно стремиться перейти на финансовое самообеспечение по эталону Сингапура: оно должно стремиться к тому, чтоб не финансировать текущие расходы налогами с экспорта, как минимум — с экспорта сырья. Все налоговые доходы от экспорта должны идти на догоняющее и опережающее развитие страны.

Также нужно изменение политики (не только лишь фискальной) в отношении импорта, а именно:

1. Нужно изменение трактовки авторского права для облегчения «сероватого импорта» и для изготовления наилучших способностей для независящих российских производителей компонент зарубежной продукции. Это нарушит монополию зарубежных компаний на полный цикл производства.

2. На время санкций со стороны США, включающих ограничения на сотрудничество с южноамериканскими ИТ-компаниями, смягчить все нормы борьбы с пиратством.

3. Все таможенные тарифы на импорт оборудования должны быть отменены, импорт же готовой продукции должен облагаться завышенными тарифами.

В рамках ВТО доказать перечисленные меры необходимостью восстановления справедливой конкуренции в условиях санкций. Санкции, введённые в отношении Рф, тоже противоречат принципам ВТО.

В конце концов, нужно изменение фискальной политики в отношении людей. Рента и роскошь должны облагаться высочайшими налогами. Наше общество расколото неравенством. Основным выгодоприобретателем от «тучных лет» был только сравнимо маленький круг людей, неравенство за эти годы очень подросло, что само по себе подрывает консолидацию в обществе. На одной пропаганде и ужасе перед наружной злостью нельзя длительно сохранять единство народа перед лицом тяжёлой экономической ситуации.

Пора понять, что цивилизация — это большая семья, где каждый ответствен не только за себя, но так же и за благополучие каждого гражданина. «Один за всех, все за 1-го» — подходящий штатский девиз на период кризиса, но труднореализуемый в случае, если одни получают бублик, а другие — дырку от бублика. Нам срочно нужно сделать условия для выравнивания доходов населения. При всем почтении к праву личной принадлежности и свободе распоряжаться нажитым, эти права есть только постольку, так как общество в форме страны худо-бедно эти права гарантирует. Отдавать дань обществу — естественно, если есть осознание того, что фуррором человек должен не только лишь своим талантам, но так же и среде, в какой они реализовались. Эту ординарную идея нужно всегда пропагандировать и пропагандой заложить базы нужных конфигураций фискальной политики, призванных прирастить налоговую нагрузку на состоявшихся людей. 

Все перечисленные меры нацелены на решение одной главной задачки: сделать экономику более устойчивой к изменчивой наружной конъюнктуре и приготовить её и общество к будущим потрясениям, которые неминуемы. Пока глобальный кризис не завершился, пока не будет установлена какая-то новенькая модель интернациональных экономических отношений, к выработке которой даже никто ещё всерьёз не приступал, глобальную экономику будет лихорадить, и единственным лекарством от шоков как и раньше будет оставаться эмиссия со стороны продвинутых стран, сначала со стороны ФРС.

Если Наша родина желает проводить суверенную внешнюю политику, на что она сделала серьёзную заявку в ушедшем году, ей нужно позаботиться о том, чтоб её экономика закончила быть куклой в руках заморских финансистов. Действовать нужно немедля. Надежда на то, что и в этот раз получится выдержать до наилучших времен, до восстановления больших цен на нефть, может стать фатальной ошибкой.