Национализация элиты опыт Московского царства

На прошлой неделе пакет законопроектов «О национализации элит» прошел третье чтение в Госдуме, был принят в Совете Федерации и, разумеется, скоро вступит в силу.

Законопроект, напомним, воспрещает «лицам, принимающим по долгу службы решения, затрагивающие вопросы суверенитета и государственной безопасности РФ», и их семьям (супругам и несовершеннолетним детям) иметь за пределами страны счета и любые другие денежные инструменты. Исключение (пока) изготовлено только для объектов недвижимости. Предполагается что законопроект позволит избежать «конфликта интересов» и выведет часть русских активов из-под оффшорных юрисдикций. Большая часть россиян, включая оппозицию, положительно оценивает этот документ. Так, из опрошенных Левада-центром в марте 2013 года 53% задумываются, что законопроект будет работать; 34% считают его реальной попыткой борьбы с коррупцией.

В действительности дело обстоит труднее. «Национализация» чиновников — это вправду реакция на массовые протесты 2011-12 гг. и «перечень Магнитского», но не в демократическом ключе. Дело в том, что эти действия привели к опасности раскола правящей элиты. Часть элиты, системные либералы, вошли в Комитет штатских инициатив — еще не оппозиционную, но уже альтернативную власти компанию. В Думе (Гудковы и Понамарев), в правительстве (несколько министров, выступивших против анти-сиротского закона) также наметились 1-ые признаки раскола. Ответная «национализация» ориентирована, сначала, как раз против таких возможных «перебежчиков» — людей с независящей позицией, рукопожатых на Западе, свободных и не заинтересованных в намечающемся ужесточении курса.

На самом деле, мы смотрим как «ястребы» из правящей элиты, имеющие шансы попасть в «перечень Магнитского»  (либо его аналоги) и окончательно утратившие взаимопонимание с Западом, пробуют приструнить «голубей».

Не считая того, невзирая на многократные ссылки на «западный опыт», в большинстве продвинутых стран подобные законопроекты отсутствуют. По данным Transparency International, посреди государств, ограничивающих своим бюрократам владение зарубежными активами — только такие «прогрессисты», как Венесуэла (запрет распространяется лишь на «скрытые» банковские счета), Нигерия, Кения и Бангладеш.

В большинстве же продвинутых стран мира всераспространено еще более мягкое требование о декларировании зарубежных денежных активов. Во Франции как раз на данный момент разгорается скандал, по поводу экс-министра Каюзака, не задекларировавшего собственный 20-летний счет в швейцарском банке. Не считая того, многие страны шлифуют законодательство с целью понизить возможный конфликт интересов для бюрократа.

Так в США, Южной Корее и Таиланде употребляется система «слепых трастов» — когда бенефициар (бюрократ) передает свои средства в распоряжение попечителя и не имеет никакой информации о характере распоряжения его валютными средствами. Так как (в теории) активы на счетах «слепого траста» бюрократу неподконтрольны, понижается риск «конфликта интересов» — воздействия личной заинтригованности на принятие должностных решений.

Во время избирательной кампании Митта Ромни в американских СМИ разгорелся скандал, связанный с тем, что «слепой траст» Ромни инвестировал в китайскую компанию Youku.com, которую сам Ромни критиковал за видеопиратство. Не считая того, по данным Vanity Fair, «слепой траст» Энн Ромни (супруги Митта) «слепо» проинвестировал $10 млн.в фонд Solamere Founders Fund, соучредителями которого были их старший отпрыск Тэгг и Спенсер Цвик, работавший одно время фандрайзером Ромни.

Также встречаются законы, требующие, чтоб полицейские и пожарные жили непосредственно в городке их ответственности (к примеру, полицейские Пенсильвании должны жить в Пенсильвании). Но нет законов, специально устанавливающих тип активов, которыми разрешено обладать бюрократам (личная собственность на Западе неприкосновенна.) Так, законопроект о «национализации» – это в большей степени русское ноу-хау.

Ноу-хау, но, полностью отвечает корневым русским традициям. В книжках «Наша родина при древнем режиме», «Собственность и свобода» Р.Пайпс указывает, что схожая система уже была в стране. Покорение Иваном III Новгорода и опричнина Ивана IV убили независимую боярско-купеческую знать и закрепили в стране поместную систему, при которой личная собственность независящая от государева произвола, отсутствовала. Царствуй переводили на себя права принадлежности на отобранные земли (практически и де юре), а взамен передавали в использование приклнным элитам поместья — условные держания, закреплявшиеся за ними временно и на основании выполнения царевых требований (служба, верность и т.д.).

В отсутствии судебной системы вся собственность становилась де факто собственностью сударя (страны) и могла в обсолютно любой момент быть отнятой у любого бюрократа. Такая система делали элиты очень зависимыми от власти.

В таких условиях люди использовали единственную сохранявшуюся возможность оградить себя от императивного произвола и контроля — перевести свои активы на Запад (в условиях Столичного страны — в Литву). Но пробы сбежать за предел строго пресекались: «Такой поступок сразу же навлекал обвинения в вероотступничестве и гос измене, что вело к конфискации владений провинившегося».

Атмосфера той эры знакома читателю. Максимально агрессивным было отношение страны даже к личному имуществу: «Российские не были бы убеждены, что правительственные бюрократы не отберут у их обсолютно любой ценный предмет и не воспретят вести торговлю любым продуктом, объявив его гос монополией». Британец Джиль Флетчер, посетивший Москву скоро после погибели Ивана IV, отмечал: «Чрезвычайные припирания, которым подвержены бедные простолюдины, лишают их совсем бодрости заниматься своими промыслами, ибо чем кто из их зажиточнее, тем в большей находится угрозы не только лишь лишиться собственного имущества, но так же и самой жизни».

Как мы лицезреем, Кремль отлично знаком с историческими традициями Рф. Можно с уверенностью сказать, что требование возвратить активы в Россию не ограничится элитой и распространится на обыденных людей: пресс-секретарь президента Дмитрий Песков уже призвал не удовлетворяться запретами для госслужащих, а заняться «национализацией всего общества».

Такая «национализация», концентрируя активы россиян в рамках кремлевской юрисдикции и делая собственность де-факто стопроцентно зависимой от императивного произвола, очередной раз в русской истории лишает людей их главных прав и уничтожает базы личной принадлежности показавшиеся было в стране. Кремль, так, удачно возвращает страну к ее извечным корневым традициям — вспять в Столичное Королевство.