Нарушая закон ради служебного благополучия


Фото: Евгений Фельдман – «Новенькая»

Время от времени меж качеством закона и качеством правоприменительной практики лежит целая пропасть. Закон может быть превосходный, а вот столкнешься с ним на самом деле… Как говорится, «жалует правитель, да не жалует псарь».

В Уголовном и Уголовно-процессуальном кодексах закреплены демократические, положительные принципы и нормы, дозволяющие выносить легитимные и обоснованные приговоры, как обвинительные, так и оправдательные. Да только с последними, как оказалось, труднее.

Давайте поглядим статистику судебного департамента при Верховном суде РФ. На 1-ый взгляд числа смотрятся довольно благостно.

Так, к примеру, в 2012 году судами подверглось рассмотрению около 942 тыщ дел, осуждено более 764 тыщ человек, из которых около 518 тыщ человек осуждены в особенном порядке, когда обвиняемый в расчете на смягчение наказания признает вину и где оправдание в принципе нельзя. Около 250 тыщ лиц были осуждены в общем порядке. Оправданы либо прекращены дела по реабилитирующим основаниям в отношении более чем 20 тыс. человек, другими словами приблизительно 8% от числа лиц, осужденных в общем порядке, либо 2,6% к числу всех осужденных.

Казалось бы, суды бывают довольно беспристрастны, когда выносят тыщи оправдательных приговоров и десятками тыщ прекращают дела по реабилитирующим основаниям.

Но если проанализировать данные статистики за последние четыре года по определенным уголовным составам, то выяснится, что большая часть (от 70 до 80% от общего числа) оправдательных приговоров и прекращенных по реабилитирующим основаниям дел приходилось на дела личного обвинения (причинение легкого вреда здоровью, побои, инсинуация и оскорбление).

По делам, поступившим в суды из правоохранительных органов по результатам расследования, толика оправдательных приговоров была ничтожно мала и составляла менее 0,2% к полному количеству обвинительных приговоров. Если же вычленить из общего числа рассмотренных судами дел экономические злодеяния, то ситуация несколько лучше (около 1% к количеству осужденных по злодеяниям в сфере экономической деятельности — ст. ст. 169—199.2 УК РФ), но тоже неутешительна.

Причина, заставляющая следствие всеми правдами и неправдами стремиться к осуждению попавших в их орбиту людей в том, что прекращение дела по реабилитирующим основаниям на стадии дознания либо следствия, оправдание обвиняемого либо прекращение дела трибуналом рассматривается полицейским начальством как порок в деятельности подчиненных.

В 2011 году министр внутренних дел Р. Нургалиев подписал приказ № 735, утвердивший аспекты оценки территориальных органов МВД. Положительно охарактеризовывает деятельность полицейских рост числа выявленных и раскрытых злодеяний. А вот повышение количества оправданных, также лиц, уголовные дела о которых прекращены трибуналом за отсутствием действия либо состава злодеяния, также в связи с непричастностью, — рассматривается как отрицательный фактор.

Понятно, чего добивалось управление МВД: не должно быть безосновательного возбуждения уголовных дел, содержания людей под стражей, если на то нет значимых оснований. Но на практике это значит, что стоит только следственным органам вынести постановление о возбуждении уголовного дела, не говоря уже о приобретении человеком статуса подозреваемого либо обвиняемого в рамках этого дела, — как появляется бескомпромиссная заинтригованность этих органов в вынесении трибуналом по делу обвинительного приговора.

В процессе расследования уголовного дела могут быть представлены и получены подтверждения, как подтверждающие вину, так и оправдывающие обвиняемого. Если дело не имеет судебной перспективы, следователи должны его закончить, не боясь неблагоприятных карьерных, дисциплинарных, вещественных и других последствий.

Без конфигурации ведомственных подходов к оценке работы дознавателей и следователей обвинительный уклон будет сохраняться, какие бы коррективы ни вносились в уголовное и уголовно-процессуальное законодательство: карьерное продвижение находится в зависимости от начальства. Соответственно, нужно добиваться конфигурации критериев оценки работы следователей и дознавателей. Новый глава МВД РФ мог бы это сделать.

Другая причина, содействующая работе следователей на характеристики, заключается в том, что предусмотренные законом механизмы индивидуальной ответственности правоохранителей за нелегальное и безосновательное возбуждение уголовных дел фактически не работают. Уголовный кодекс РФ устанавливает ответственность за вербование заранее невиновного к уголовной ответственности, за нелегальное задержание, заключение под стражу, принуждение к даче показаний (ст. 299, 301, 302). Но по этим статьям в 2009 году было возбуждено всего 2 дела, в 2010-м — 3, а в 2011-м — только 1.

Выходит, что, работая на характеристики и нарушая закон ради служебного благополучия, следователь фактически ничем не рискует.

Выходит, что оба фактора, от которых зависит соотношение обвинительных и оправдательных приговоров, находятся не в сфере законодательных инициатив, а в сфере ведомственных решений.

Нужна только политическая воля, чтоб поменять ситуацию. С законами же все в порядке.

За рамками этой статьи остались две правоприменительные трудности: почему сотрудники органов прокуратуры, осуществляющие в судах функции поддержания муниципального обвинения, поддерживают обвинение с заранее отсутствующими событием либо составом злодеяния; каковы мотивы судов, выносящих обвинительные приговоры при осознании возможности и необходимости вынесения оправдательных. Но это две другие самостоятельные истории. Делему нужно начинать решать с самого низкого, базисного правоохранительного уровня.