Невидимый карман рынка

Падение рубля по отношению к ведущим мировым валютам, длящееся уже два месяца, имеет конкретные причины, такие как понижение интенсивности работы печатного станка в США и затухание экономического роста в нашей стране. Но вот интенсивность этого падения и его глубина полностью подконтрольны денежным властям. На данный момент стало ясно, что их политика содействовала ослаблению государственной валюты.

С осени ЦБ начал массовую зачистку банковского сектора, которая в декабре и январе перебежала в режим чуть ли не каждодневного «отстрела». При чем тут рубль? Жесткая политика ЦБ не могла не сказаться на ситуации на межбанковском рынке. В 2004 году, к примеру, в идентичной ситуации стремительно сформировался «кризис доверия» банкиров друг к другу, который перерос в кризис ликвидности.

В сей раз мегарегулятор учел прежние ошибки и ликвидности в системе оказалось довольно, приемущественно поэтому, что по мере надобности межбанковские кредиты закрывали средства, предоставленные ЦБ (толика средств «папы» в общих пассивах банковской системы всегда вырастает). Если Центробанк дает дешевенькие средства, грех их не брать. Но берут их в том числе (и даже сначала) не только лишь те банки, у каких есть трудности, но так же и большие системообразующие банки, в том числе муниципальные. Они же получили впечатляющий допинг из-за перетока депозитов вкладчиков, обеспокоенных массовым отзывом лицензий.

В конечном итоге сложилась ситуация, очень схожая на зиму 2008—2009 годов, когда в госбанки «поставили» антикризисные полтора триллиона рублей. Значимая часть которых скоро оказалась на денежном рынке, усилив и ускорив крах рубля. О том, что это была как раз спекулятивная атака (на которой, естественно, заработали не только лишь госбанки, но так же и другие участники рынка, в том числе иноземцы), можно судить по относительно скорому возвращению бакса к исторической норме в 30 рублей.

Избегут ли бенефициары ситуации соблазна вновь сыграть против родной валюты на дешевенькие и «халявные» средства? А почему, фактически, они не должны это делать? Бизнес, ничего личного.

Естественно, ЦБ не был должен позволить им разгуляться. Регулятор не должен идти на поводу у спекулянтов, и переход к плавающему курсу, который должен закончиться до начала будущего года, здесь не аргумент, так как брутальная спекулятивная атака — это нарушение конвенциональных правил игры, за которое необходимо наказывать.

В конце января показалось, что ЦБ так и начал действовать, приступив к масштабным интервенциям и опустив курс ниже 35 рублей за бакс. Его успеху много содействовал Минфин, который заявил, что не будет выкупать на рынке 6 млрд баксов, которые необходимо до 1 апреля зачислить в Запасный фонд. Это было разумно, ведь дополнительный спрос на валюту США толкает ее курс ввысь, и федеральный бюджет так теряет средства. Закон же позволяет Минфину в случае необходимости действовать по старенькой схеме, покупая валюту впрямую у ЦБ.

Но на прошлой неделе Минфин сделал внезапный разворот, сообщив, что в этом плане будет существенное дополнение: ЦБ уменьшит размер денежных интервенций ровно на ту сумму, которую будет продавать в Запасный фонд, другими словами приблизительно на 100 млн баксов в день. Понятно, что это само по себе ослабляет поддержку рубля, но новость так встряхнула рынок, что евро установил исторический максимум, «пробив» отметку в 49 рублей, а бакс чуть недотянул до 36 рублей.

Показательно и то, что если в январе Минфин гласил о 200 миллиардов рублей, которые придется издержать на покупку валюты, то на данный момент цифра возросла до 212,2 миллиардов рублей. Если эти 12 с излишним миллиардов — не опрятные курсовые утраты, то что?

Минфин говорит, что не желает лишать рынок ликвидности, но ведь ее недочет можно было бы восполнить и другими методами. А так выходит, что Минфин и ЦБ совместными усилиями содействуют ослаблению государственной валюты и прямо говорят, что считают это обычным.

Почему — понять тяжело. Ведь, как надо из свежайшего отчета о денежно-кредитной политике, сделанного на Неглинной, в итоге девальвация пойдет в ущерб российскей экономике, так как поддержка сырьевых секторов окажется ограниченной. А вот модернизация производства будет затруднена, так как для него необходимо завлекать инвестиции, в том числе номинированные в зарубежной валюте, и получать сверхтехнологичные оборудование и услуги, тоже не русского производства.

Минфину также не стоит очень ликовать росту зачисляемых в бюджет налогов на сырьевой экспорт, так как есть и другая сторона: предстоящее сокращение темпов роста экономики, занятости и доходов населения, которое уменьшает налоговую базу. И самое грустное — не только лишь на данный момент, но так же и на перспективу.

А нам остается рассчитывать на одно: когда-то ведь спекулянтам необходимо будет фиксировать прибыль.