Операция в силиконовой долине

Обстановка вокруг Сколкова — проект зарастает уголовными делами, судебными исками и не сходит с новостные ленты Следственного комитета — накалилась так, что его правительственный куратор Владислав Сурков, длительное время находившийся на информационной периферии, позволил для себя серию жестких, если не сказать конструктивных, выражений. Да к тому же в «обители зла» — другими словами в Лондоне.

Владислав Юрьевич практически выстроил новейшую дихотомию элиты: силовики против инноваторов: «Мы должны сделать все, чтоб выйти из парадигмы военно-сырьевой державы и встать на путь постиндустриального общества, пройти этот путь и занять свое место в мировом разделении умственного труда. Если мы этого не создадим, то я уверен, что Наша родина не сохранится как страна».

Креативный класс привык считать, что инновации в Рф — это симулякр, а Сколково — потешная деревня и источник вдохновения для сетевого фольклора. Меж тем в реальности сверхтехнологичная промышленность, в том числе IT-сектор, экосистема стартапов в Рф переживают данный бум. А Сколково — это проект, который при всех недочетах и даже концептуальных недостатках может стать флагманским.

 

Инновации есть!

По совпадению, у меня как раз есть свежайший бэкграунд на этот счет — я только-только возвратился из недельного тура, организованного правительством Германии и посвященного интернет-экономике головного торгового напарника Рф. Обе страны не были в числе пионеров развития IT-сектора и венчурного капитализма и преднамеренно решили догонять фаворитов кое-где посреди 2000-х, с прямым и активным ролью страны.

В стратегиях, естественно, были значительные отличия. В Германии правительство игралось в основном координирующую роль, а главной средой развития стало, с одной стороны, институтское и академическое общество, а с другой стороны — большой бизнес, который в принципе был склонен к инновациям куда больше, чем российский. К примеру, в 2010 году новые технологии внедряли практически 70% германских компаний, тогда как в Рф — наименее чем одно из 10. Как итог, на тот период в общемировом объеме сверхтехнологичного штатского экспорта Германия занимала 7,6%, в то время как Наша родина — невеселые 0,25%.

Значимый разрыв, естественно, сохраняется и сейчас. Так, объем IT-рынка в Рф, по данным Минэкономразвития, составляет 18,3 миллиардов евро, в Германии — 73,5 миллиардов евро (либо 75 миллиардов евро, по данным ассоциации BITCOM). Но по другим показателям, отражающим как раз авангард развития, мы сделали большой рывок. К примеру, венчурный капитал, инвестированный в IT-сектор Германии в прошедшем году, оценивается BITCOM в 240 млн евро. По Рф данные очень разнятся. «Русская венчурная компания» (РВК) говорит о 792 млн баксов (двукратный рост), Государственная ассоциация нововведений и развития информационных технологий (НАИРИТ) высчитала по всем отраслям 290 млн баксов, из которых приблизительно четверть приходится на IT-сектор.

Вобщем, есть и независящая, очень знатная оценка: доклад Dow Jones Venture Source, согласно которому венчурные инвестиции в Рф в прошедшем году составили 236,55 млн евро, и это ни мало ни много 4-ый итог в Европе. Наиблежайшего преследователя, Швецию, мы обошли с трехкратным приемуществом, а впереди расположилась как раз Германия (431 млн евро). А понимаете, сколько мы имели в 2006 году? 5 миллионов евро…

Еще из позитива: по оценкам НАИРИТ, полное количество стартапов в Рф подросло в прошедшем году на 55%, а сроки их коммерциализации сократились в полтора раза. Это уже данные, характеризующие качество среды, а она для инноваторской экономики даже важнее, чем валовые инвестиции.

В общем, посреди всех огромных проектов, к которым приложило руку русское правительство, развитие инноваторского бизнеса оказалось самым удачным, в том числе по интернациональным меркам. На этом фоне даже недавнешнее утверждение премьер-министра Дмитрия Медведева о том, что в 2013 году русские компании издержут на инновационное развитие 550 млрд рублей, не смотрится утопическим.

 

Сколково

Какая роль во всем этом отведена Сколкову? Сначала стоит сказать, что это не 1-ый масштабный проект страны в сфере инноваторского развития, напротив, он хронологически последний. За четыре года до Сколкова была сотворена Русская венчурная компания, потом — система государственных исследовательских институтов (НИУ) и бизнес-инкубаторов. В техническом отношении наша организация поддержки инноваторского развития смотрится не ужаснее, чем у европейских фаворитов. Ну и в финансовом не очень уступает. К примеру, бюджет германской системы поддержки сверхтехнологичных стартапов High-Tech Grunderfonds составляет 301,5 млн евро — это и муниципальные, и личные инвестиции. Общий объем вложений в инноваторские компании по полосы РВК (тоже экономные и личные средства) — 9,1 миллиардов рублей, другими словами 228 млн евро.

Но так же и на этом фоне Сколково уже на данный момент, на середине проекта, смотрится сверхкрупным игроком. В прошедшем году в проекты резидентов было привлечено 254 млн баксов личных инвестиций — и столько же выделено из бюджета. Портфель анонсированных договоров составляет еще полмиллиарда баксов.

При всем этом фактически инвестиции в развитие проектов — только 15% от общих экономных ассигнований, в то время как растраты на проектирование и строительство построек и коммуникаций съедят 70% всех средств (оставшиеся 15% — это как раз кооперативный проект с Массачусетским институтом, по которому у следствия появились вопросы к Илье Пономареву).

В Германии особых инноградов, создающих безупречную среду, прибыльно отличающуюся от «остальной» страны, не строят. Напротив, немцы стремятся к тому, чтоб как можно больше новых IT-компаний создавалось на местности Берлина. Это должно отменно поменять экономику столицы, в какой уровень валового регионального дохода ниже, чем в среднем по стране. Вобщем, есть и южноамериканский опыт. Apple, еще по инициативе Джобса, строит суперофис в виде большой четырехэтажной летающей тарелки, рассчитанной на 12 тыщ человек (Сколково — на 30 000). Свои квазигорода делают и Гугл, и Facebook.

Еще одна концептуальная претензия к Сколкову заключается в том, что инноград формируется не вокруг действующего институтского кластера, напротив, Сколковский технический институт создается совместно с остальной «внутренностью» проекта. Вопрос о том, можно ли с нуля и в сжатые сроки сделать мощнейший институт, да еще направленный не столько на фундаментальные исследования, сколько на прикладные разработки, — естественно, дискуссионный.

Но в Германии корреспондирующий опыт есть. Я, а именно, посетил расположенный в Потсдаме Hasso Plattner Institute (HPI), сделанный в 1998 году Хассо Платтнером — сооснователем SAP (единственная германская компания, ставшая ведущим игроком на глобальном IT-рынке). Это тоже частно-государственное партнерство: часть финансирования обеспечивает земля Бранденбург, часть — SAP. При всем этом в сфере чисто научной подготовки базой для HPI выступает институт Потсдама, а сам институт готовит сначала инженеров в области IT. Неотклонимый элемент подготовки: работа в команде, разработка собственного проекта, нацеленного на коммерциализацию — с возможностью получить грант до 100 тыщ евро на стартап. Плюс программка openHPI — бесплатное дистанционное обучение при помощи веба со сдачей экзамена и получением сертификата.

«Сколтех» должен быть устроен по тому же эталону, только с огромным количеством студентов и профессоров. В Сколкове уже работает и аналогичный постдамскому Открытый институт с 27 тыщами вольнослушателей — при этом он в еще большей степени нацелен на программку коммерциализации проектов и взаимодействие с инвесторами.

В общем, при всей гигантомании и перекосе в сторону пиара Сколково — это не только лишь визитная карточка, но так же и центр притяжения для новейшей экономики, которая в Рф существует и развивается — неприметно для многих, сначала благодаря общему удручающему фону. И уж точно Следственный комитет — худшая управляющая компания для проекта из вероятных.