Пороемся в мусорных банках

 

Отзыв лицензии у банка средней руки «Пушкино» вызвал тектонические сдвиги в макрофинансовых процессах. На неопределенный срок отложено увеличение размера госгарантий по вкладам. Обострился вопрос о финансовом потенциале Агентства по страхованию вкладов (АСВ). Но главное — возможно, в недалеком будущем убытки обанкротившихся банков будут покрываться за счет наших сбережений.

Оставим в стороне версии краха «Пушкино», включая, непременно, заслуживающую рассмотрения преступную. Разорение банка, возможно, станет наикрупнейшим страховым случаем за всегда существования Агентства по страхованию вкладов. По начальным прикидкам, общая сумма страхового возмещения составит 20,2 миллиардов рублей, притом что размер Фонда неотклонимого страхования вкладов АСВ на 9 октября 2013 года (за вычетом резерва по наступившим страховым случаям) — 212,2 миллиардов рублей. Только из-за «Пушкино» фонд дополнительно «похудеет» на 9,5%. Еще с десяток схожих эксцессов — и нагрузка окажется непосильной.

 

Дай миллион

На сегодня наибольший размер страхового возмещения по вкладам составляет 700 тыщ рублей. Сначала июня правительство одобрило увеличение планки до 1 миллиона, но «урожайный» сентябрь (в месяц страховые случаи были зафиксированы по 5 банкам, включая «Пушкино», а всего с начала этого года обанкротилось 14 кредитных организаций) спугнул радужные перспективы. При этом против конфигураций в законодательстве выступили и депутаты, и бюрократы, и независящие специалисты.

Денежным властям (ну и нам тоже) известны еще несколько банков, в последние месяцы «пылесосивших» рынок вкладов и проводивших «рискованную» кредитную политику, проще говоря, завуалированно выводивших активы. Все обо всем знают, но Центробанк, по обычаю, только грозно «надзирает и держит под контролем»: как произнес не так давно 1-ый зампред ЦБ А. Симановский, «или вводится более жесткое ограничение на вербование вкладов, или вводится запрет на него. Ставится вопрос о смене управления банка, и начинается работа, связанная с отзывом лицензии».

К слову, замороженный законопроект о повышении предела возмещения до 1 миллиона содержал еще несколько разумных новелл. К примеру, понижение порога выплат по депозитам (сверх которых начинается налогообложение процентных выплат) с 5 до 3-х процентных пт выше ставки рефинансирования либо введение завышенных страховых взносов для банков, ведущих брутальную процентную политику. В то же время в законопроекте почему-либо не предусматривалось дифференцированное уменьшение взносов для финансово устойчивых фаворитов, коими обычно являются банки с институциональным ролью: Сбербанка (толика рынка вкладов на 1 июля 2013 года — 44,7%) и банков группы ВТБ (9,3%). Наиблежайшие преследователи — Альфа-Банк и Газпромбанк — клубились вокруг отметки 2,2%.

Очередной «незачет». Уже много лет в мире ведутся дискуссии об ужесточении наказания виноватых в банковских разорениях. Еще в 2010 году в США был принят Закон Додда—Франка, одной из норм которого стало вменение обязанности собственникам обанкротившейся денежной организации стопроцентно компенсировать государству понесенные в процессе ликвидации расходы (оказывать муниципальную помощь для упреждения банкротства в США сегодня законодательно запрещено). Для этого введено требование о предоставлении так именуемых «прижизненных завещаний» — информации о структуре принадлежности, активах и обязанностях, также методах, средством которых эта финансовая структура может противостоять опасности банкротства.

Другая норма предугадывала принудительный возврат активов банкрота, если они были переданы третьим лицам (выведены из банка) незадолго до пришествия несостоятельности. В конце концов, законом предусматривалась индивидуальная ответственность управления банка-банкрота: это не только лишь отстранение от должности либо запрет на занятие руководящих постов в других денежных структурах, но также взыскание вреда.

Вобщем, эти резоны справедливы в период устойчивого экономического роста, когда главные трудности, кажется, решены и осталось только немного «подкрутить» исправно работающий механизм. Кризис рождает другие подходы, даже обрывочная информация о содержании которых вызывает оторопь.

 

Готовьтесь

Кипрская «стрижка» депозитов, предпринятая весной этого года, была никак не спонтанной реакцией островного правительства и тройки европейских кредиторов (ЕС, ЕЦБ и МВФ) на фактическое банкротство банковской системы страны. «Стрижка», на самом деле, обмен средств клиентов на акции несостоятельных банков — часть глобальной денежной стратегии.

Нормативным застрельщиком нового порядка выступил Совет по денежной стабильности (СФС) — интернациональная организация, сделанная странами G20 на Английском саммите 1 апреля 2009 года. Во выполнение советов СФС и был принят тот Закон Додда—Франка, предусматривавший создание в США междуведомственного Совета по надзору за денежной стабильностью. Вновь сделанный страновый мегарегулятор получил право использовать процедуры так именуемой «упорядоченной» ликвидации (orderly liquidation) к системно весомым денежным институтам («очень огромным, чтоб разориться» либо too big to fail), неуправляемое банкротство которых может привести к чертовским последствиям для экономики. При этом порядок отнесения банков к системно весомым определяется самим мегарегулятором. И так в каждой стране из G20.

Что значит «упорядоченная» ликвидация в условиях, когда экономными средствами оказывать помощь законодательно запрещено, а задачка состоит в «самооздоровлении» банков? Верно: перенос убытков на акционеров и кредиторов. А кто у банков главные кредиторы? И тут все правильно: клиенты («физики» и организации, осуществляющие через эти банки платежи). В докладе СФС «Главные атрибуты действенных режимов урегулирования несостоятельности денежных институтов» (одобренного фаворитами G20 на саммите 3—4 ноября 2011 года в Каннах) об этом говорится прямо и откровенно: «Преобразовать в капитал либо другие инструменты владения компанией, находящейся в процессе урегулирования несостоятельности…, все либо части необеспеченных и незастрахованных требований кредиторов».

А сейчас выдержка из Санкт-Петербургской декларации фаворитов «Группы 20» (сентябрь 2013 года), принятой в том числе Россией: «Мы вновь подтверждаем нашу готовность провести любые нужные реформы для полного внедрения разработанных СФС главных атрибутов действенных режимов урегулирования несостоятельности во всех частях денежного сектора, в каких могут появляться системные трудности».

У кого-нибудь еще остались сомнения, что за «ошибки» наших банкиров будем рассчитываться все мы? При этом предлог более чем благовидный — как записано в Докладе о прогрессе в области денежных реформ, приготовленном к Петербургскому саммиту G20, — «исключение необходимости использования средств налогоплательщиков». Бюджета, если кто не сообразил.

Сухой остаток. Увеличение предельного размера госгарантий по вкладам пока отменяется. В случае банкротства банка правительство будет отвечать только по личным вкладам и процентам по ним в сумме до 700 тыщ рублей включительно. Часть депозитов людей выше 700 тыщ рублей, также «зависшие» средства компаний будут конвертироваться в «мусорные» акции «самооздоравливающихся» банков-банкротов, в каких магическим образом появится новое «сверхкомпетентное» управление. Никаких дополнительных мер ответственности к менеджменту и собственникам обанкротившихся кредитных организаций Банк Рф не предлагает. Банкиры аплодируют.

 

Люд желает знать

Руководители сделанного в Рф в сентябре этого года на базе Центробанка мегарегулятора резонно сделают возражение, что одобренные «главные атрибуты» ориентированы сначала на недопущение банковских банкротств: проведение стресс-тестирования, изменение правовых и операционных режимов работы, улучшение практик раскрытия информации, улучшение эталонов бухгалтерского учета, понижение возможных системных рисков и прочее, прочее. Мы и не спорим.

Но о каком порядке в русской банковской системе можно говорить, когда значимая часть русских «системно важных» банков оформлена на офшоры и/либо до сего времени косвенно контролируется организованными криминальными группировками. Когда возмутительные нарушения нормативных требований нередко вскрываются только после принужденного наружного аудита, как это было, к примеру, с Банком Москвы.

В конце концов, какой смысл увеличивать планку наибольшего возмещения по вкладам, если часть утрат «в случае чего» будет делегирована от АСВ «кредиторам» (компаниям и вкладчикам) методом обмена на «мусорные» акции «самооздоравливающихся» банков, как это случилось на Кипре?