Право на распил

Федеральный бюджет на 2013—2015 годы принят Госдумой и утвержден Советом Федерации. На задворках экономных обсуждений оказалась очень принципиальная тема, связанная с так именуемым «экономным правилом», устанавливающим порядок заполнения Запасного фонда. А ведь еще 6 июля законопроект о экономном правиле был принят в первом чтении, и, казалось, стремительно будет оформлен совсем. Но не тут-то было: на днях председатель Комитета по бюджету и налогам Андрей Макаров заявил, что спешки с его принятием нет, он может подождать и до вешней сессии, а заодно не исключил возможности внесения конфигураций в это самое правило.

Стоит напомнить, что экономное правило призвано положить конец каждогодним гаданиям, большей частью неверным, о том, какой будет стоимость нефти в ближний год, а то и три года, с учетом горизонтов экономного планирования. А не заниматься таким гаданием нельзя, так как, согласно официальным оценкам Минфина, доходы федерального бюджета на 45—50 процентов зависят от цены барреля. Понижение его цены на 1 бакс, как подсчитали специалисты, оборачивается сокращением доходов бюджета практически на 2 миллиардов баксов.

Экономное правило как раз и призвано понизить зависимость русского бюджета от колебаний глобальных цен на нефть. Согласно принятому в первом чтении законопроекту о экономном правиле, расходы бюджета должны определяться исходя не из угаданной цены на нефть (другого способа их прогнозирования, вроде бы ни надували щеки аналитики, просто не существует), а рассчитанной — как среднеарифметическое от соответственных цен за пятилетний период. Предполагалось, что дальше раз в год период вычисления среднеарифметической цены будет возрастать на один год — и так прямо до заслуги 10 лет.

На практике применение этого правила значит, что в базу расходной части бюджета-2013, например, закладывается не та стоимость барреля, которую содержит официальный прогноз Минэкономразвития (97 баксов на 2013 год), а средняя за последние 5 лет — 91 бакс. Если настоящая стоимость нефти в будущем году окажется выше, то весь избыток направляется в Запасный фонд. Он будет наполняться, пока не достигнет 7% ВВП. И только потом средства могут идти на развитие инфраструктуры и в Фонд государственного благосостояния в соотношении 50 на 50.

Если же фактическая стоимость барреля окажется ниже базисной, то, напротив, средства Запасного фонда будут направляться на покрытие недостатка федерального бюджета.

На данный момент размер Запасного фонда — 1,93 трлн рублей, что, по подготовительным оценкам, составляет порядка 3,5% годичного ВВП Рф. Другими словами до заслуги разыскиваемых 7 процентов Запасный фонд еще пополнять и пополнять. А растрачивать — ни-ни! Видимо, поняв это, депутаты, сгоряча проголосовавшие за экономное правило в первом чтении (или на летние каникулы спешили, или из администрации как надо нажали), на данный момент потихоньку начали отыгрывать вспять. Нет, отменить совершенно законопроект, уже одобренный в первом чтении, нельзя. Потому идет речь о том, чтоб в процессе второго чтения внести в него суровые правки. К примеру, понизить порог наполняемости с 7 до 5%.

Кстати, схожую позицию делят не только лишь критически настроенные депутаты, но так же и, скажем, Минэкономразвития (которое, в отличие от Минфина, отвечает не за наполняемость бюджета, а за экономический рост) и глава Счетной палаты Сергей Степашин. Их основная претензия к экономному правилу: оно ориентировано не на развитие экономики (читай: на выделение казенных средств) методом инвестирования в инфраструктурные и инноваторские проекты, а на складирование больших средств «про припас».

Те, кто так рассуждает, видимо, или владеют очень недлинной памятью, или просто не усвоили уроков кризиса. Специально для их стоит напомнить, что Наша родина более либо наименее благополучно и без долгих последствий пережила кризис 2008—2009 годов только благодаря тому, что в предыдущие «тучные» годы сделала Стабилизационный фонд, который потом распался на два (Запасный и Государственного благосостояния). В него направлялись сверхдоходы страны от торговли углеводородными ресурсами по высочайшим мировым ценам. Как раз такая политика сделала для страны подушку безопасностии саму возможность ответить на кризисные вызовы так же, как отвечали все передовые экономики: выделением средств на расшивку узеньких мест.

Можно длительно спорить, туда ли, так ли и в тех ли объемах выделялись антикризисные средства (меж иным, серьезная сумма — порядка 6 трлн рублей), но факт остается фактом: если б не финансовая политика тогдашнего главы Минфина Алексея Кудрина, упрямо создававшего заначку и отбивавшего все атаки лоббистов на нее (которые в тучные годы точно так же добивались навести средства Стабфонда на финансирование инфраструктурных проектов), то тушить денежный пожар было бы просто нечем.

Каково это — вступать в кризис без всякого резерва, отлично видно на примере тех же Греции, Португалии либо, например, Кипра: кризис в этих странах затянулся, и они обязаны идти с протянутой рукою к европейским соседям и мировому обществу. Навряд ли такой же участи для собственной родины желают те депутаты Госдумы, которые интенсивно выступают против экономного правила. А меж тем как раз к этому страна может придти при разбазаривании собственных резервов.

Было бы лучше, говорят критики экономного правила, если б «излишние» нефтедоллары вкладывались в инфраструктурные масштабные проекты: они бы ускоряли рост ВВП и давали бы дополнительные рабочие места. Звучит отлично. Но нельзя же не оценивать общую экономическую ситуацию в мире. А она такая, что угроза новейшей волны кризиса никуда не делась. И если это случится, чем мы его встретим? Десятком недостроенных мостов и магистралей? Они что, посодействуют пережить стране кризис? Бред! Фактически, у нас и на данный момент недочета в масштабных вкладывательных проектах нет: Универсиада-2013, Олимпиада-2014, чемпионат мира по футболу-2018… Что-то непохоже, чтоб наличие этих проектов как-то лихо решало задачку экономического роста в стране. Зато опыт проведения саммита АТЭС во Владивостоке прошлой осенью принес полностью осязаемые денежные результаты: бессчетные хищения, которые официально оцениваются в 10-ки миллионов рублей, а неофициально — в млрд. Посреди уже пойманных за руку — высокопоставленные бюрократы.

Так, может быть, кампания против экономного правила, которое, кроме остального, не позволяет растрачивать (по последней мере, до определенного предела) шальные нефтедоллары вправо и влево — это совсем не схватка за вложения в инфраструктуру под девизом роста ВВП, а всего только лоббистская схватка высокопоставленных чиновников за право «пилить» средства, которые закон намеревается «упрятать» в Запасном фонде?

Видимо, все другое уже «распилено», а простаивать в данном деле ответственным товарищам ох как не хочется…