Рубен Варданян В России много незавершенных котлованов

Фото — Анна Артемьева

Рубен ВАРДАНЯН — соруководитель Sberbank CIB. Родился в 1968 году в Ереване, закончил экономический факультет Столичного муниципального института им. М.В. Ломоносова. Работает в Sberbank CIB (до октября 2012 года — «Тройка Диалог») с момента основания компании. До закрытия сделки по объединению Сбербанка и «Тройки Диалог» в январе 2012 года занимал пост СЕО, председателя совета директоров «Тройки» и являлся ее наикрупнейшим акционером. 

Незадолго до нашего интервью, которое не могло состояться в буквальном смысле года два, Рубен Варданян на неформальной встрече с гордостью показывал мне содержимое собственного айпада – построенная при его участии канатная дорога к Татевскому монастырю в Армении, проект построек затеянной им Дилижанской интернациональной школы… Было разумеется – это ровно то, что сейчас по-настоящему интересует 1-го из самых харизматичных, интеллигентных и профессиональных бизнесменов, построивших собственный чистый бизнес – сейчас интегрированную в «Сбербанк» компанию «Тройка Диалог» — с нуля. А позже Варданян, на лацкане пиджака которого подставляет бока электронному свету значок «Сбербанка», отдал почитать записи, изготовленные им себе – они оказались, деликатно выражаясь, мрачноватыми. Даже на фоне содержания «Новейшей газеты». Ровно потому меня заинтересовывали оценки и прогнозы от Варданяна, с которым мы познакомились сразу же после кризиса в 1998 году на семинаре Клуба «2015», готовившего сценарии, в том числе пессимистические, развития Рф. Правда, сначала интервью очевидным образом дико вялый за день Рубен на всякий случай сказал, что настроение у него не плохое. В доказательство чего обучил есть косточки лимонка ложкой.

 

– Рубен, что происходит в мире и стране – исходя из убеждений человека, который лицезрел в бизнесе все и думал о социокультурных причинах происходящего?

– Эра перемен, начавшаяся 25 годов назад, длится. Мы стоим на пороге очень сложных процессов, связанных с конфигурацией системы управления обществом, с технологическими переменами и даже со сменой парадигмы – изменяется представление о том, что вправду принципиально, а что нет. Катигоричные конфигурации происходят и в геополитике: мир становится многополярным, основная держава теряет свое доминирующее положение. Через 20-30 лет на фронтальный план выйдут новые главные игроки, потеснив США и Европу, и новое поколение будет жить уже в другой системе координат. В мире уже не осталось подобного места, которое можно было бы именовать тихой гаванью – всюду есть свои трудности, а вызовы едины для всех: социально-экономическая стабильность уходит в прошедшее и является, быстрее, признаком стагнации. На замену капитализму приходит информационное общество, изменяется роль страны, утрату доверия к которому мы смотрим уже на данный момент. Меняется воздействие демографических процессов. Последний вопрос остро стоит для многих государств, и для каждой – по-своему. В Китае, к примеру, правило «одна семья – один ребенок» уже приносит свои плоды – предприятия начинают бороться за рабочие руки, и в перспективе это представляет собой опасность экономической мощи страны. В развитых европейских странах, также в Рф схожие трудности, но по другой причине: длительность жизни возросла, но при всем этом мы не воспроизводим себя – мы стареющая цивилизация. Бразилия, напротив, очень юная страна, еще не ставшая цивилизацией. Еще 10 годов назад средний возраст ее населения был всего 18 лет.

Отвечая на вторую часть вашего вопроса – что происходит в Рф, – скажу, что, на мой взгляд, есть главные аспекты, по которым можно судить о ситуации в стране. Во-1-х, это радиус доверия, определяющий степень здоровья общества. Нужно признать, что на данный момент, по сопоставлению с 1990-ми, он стал обширнее. Все же степень обоюдного доверия разных частей общества очень мала. 2-ой аспект – это горизонт планирования. В Рф существует суровая проблемка, которую можно обозначить как «жизнь в маленькую». Горизонт планирования маленький у всех, в том числе и у элиты. Отсутствует понятие длительной цели, когда составляются планы на 20-30 лет вперед. 3-ий аспект – равенство всех перед законом и трибуналом. Ни для кого не тайна, что в нашей стране все дела с законом персонифицированы. На публике всеми это порицается. Обсолютно любой человек произнесет, что очень плохо, когда отпрыска большого бюрократа, сбившего пешехода, тем паче на пешеходном переходе, высвобождают от судебного преследования. Но в действительности каждый осознает, что система таких персонифицированных отношений оставляет шанс на «решение вопроса», в том числе если это касается тебя самого.

– По этим трем принципам работает социум, работает политика (ручное управление), работает бизнес.

– Да. Очень принципиально понимать, что мы почти во всем сами создаем ту систему координат, в какой существуем, и которая сложилась так, как сложилась. Ее можно принимать либо не принимать. К примеру, Сталин, создавший античеловеческую систему, стоившую жизни миллионам людей, для многих, все же, является героем, частично так как он играл «в длинноватую», отдал людям мечту и на собственный лад строил университеты.

– Правда, радиус доверия ограничивался соседом и его вероятным доносом…

– Как ни удивительно, невзирая на это, радиус доверия, в особенности к муниципальным институтам, был обширнее, чем на данный момент.

– Может быть, в более ограниченных обществах он просто по определению обширнее. Отлично, как на данный момент деперсонифицировать дела, расширить радиус доверия? Нужно строить университеты?

– Да. Наша страна большая и различная, но, при высочайшем уровне толерантности в обществе в целом, можем ли мы с абсолютной уверенностью сказать, что правила и возможности едины для всех? К примеру, сколько корейцев живет в Рф?

– Несколько сотен тыщ.

– А скольких из их вы понимаете во власти на уровне губернатора и выше?

– …

–В Германии, к примеру, пост министра экономики и технологий занимает вьетнамец по происхождению. Я убежден, что и в нашей стране у всех должны быть возможности пробиться наверх.

– Ну, у нас на данный момент идентичность-то отыскивают в фундаменталистском православии.

–Нам характерно кидаться из крайности в крайность, мы никак не можем обусловиться с тем, какую доктрину выбрать. У нас до сего времени на главной площади страны лежит мумия вождя, что противоречит всем канонам православной церкви. Нет ничего отвратительного в том, чтоб находить опору в каких-то ценностях. К примеру, в США тоже доминируют ценности определенного типа – долгие и длительные годы этой государством правили так именуемые WASP (белоснежные англо-саксонские протестанты. – А.К.). Естественно, есть из этого правила и исключения: католик Джон Кеннеди либо Барак Обама. Все же политика американцев поочередна. У нас же последовательности нет ни в чем. Отсюда и отсутствие длительного видения, та игра «в маленькую».

 

«Капитализма в том виде, в каком преподносится на уроках обществоведения, не существует»

– У нас на данный момент не просто огромную роль играет правительство – огосударствляется все вокруг, происходит такая «чеболизация» по-русски. И снова же дело не ограничивается экономикой. Правильные ли у меня чувства?

– В «огосударствлении» как таковом ничего отвратительного нет. Во Франции, например, тоже много госкомпаний. При той же «чеболизации» в Корее было выстроено действенное общество с высочайшим уровнем жизни и одной из наилучших в мире систем образования. Ну и в Рф сейчас госкомпаниями управляют топ-менеджеры, пришедшие с рынка, и, конкурируя вместе, они ведут на самом деле личный бизнес. При всем этом, правда, не полностью понимая, чего же от их желает правительство как главный акционер. Так что снова же все дело в отсутствии поочередной политики, а не в том, кому принадлежит тот либо другой актив и в чьих интересах действует правительство.

Все мы знаем, что демократия происходит от слова «демос» – люд. Но, оказывается, «демосом», в отличие от «охлоса» (толпы), вначале числились только те, кто узнал семь свободных искусств. Появляется вопрос, а у нас огосударствление идет вопреки желанию общества, либо «народные массы» все-же «за»?

– Во что преобразуется капитализм?

– Во-1-х, капитализма в том виде, в каком он зарождался и в каком преподносится на уроках обществоведения, не существует, даже в тех странах, которые принято считать капиталистическими. В Европе, к примеру во Франции с ее 35-часовой рабочей неделей, – социализм.

Во-2-х, конструктивно поменялась информационная среда. Страны утрачивают монополию на информацию. Сейчас Apple знает о нас с вами больше, чем компетентные органы в нашей своей стране. Ранее правительство обладало всей информацией о рождении, жизни и погибели человека, она была известна доктору, полицейскому и священнику – более почетаемым людям в обществе. Сейчас этот круг расширился, появились новые ролевые модели. Объем сведений о личной жизни людей, которыми владеют личные компании, громаден. Более того, правительство сталкивается с неприятностью утечки информации – WikiLeaks и «Офшорликс» тому примеры. В то же время и нам стало доступно еще больше информации, и стоит вопрос выбора нужных для тебя данных из большого потока. При желании можно получить нужные познания, сидя дома в обсолютно любой точке мира. К примеру, есть такая некоммерческая образовательная организация, как Академия Хана (Khan Academy) в США. Это школа дистанционного обучения, в какой безвозмездно получают образование по различным программкам 75 миллионов малышей из различных государств мира, в том числе 400 тыщ из Рф. Так что главное – это мотивация, принципиально знать, чего ты хочешь.

– Интернациональный денежный центр (МФЦ) в Москве был престижной мыслью при прежнем президенте, когда были популярны некоторые западные эталоны. На данный момент об этой идее не то чтоб запамятовали, но она не в центре внимания. Может ли в Москве вообщем появиться МФЦ?

– А почему бы и нет? При всем этом я не совершенно понимаю, что такое западные эталоны. К примеру, в Греции, которая заходит в ЕС и население которой намедни кризиса 2008 года составляло около 10 миллионов человек, всего 60 людей декларировали доход выше миллиона евро, с которого платили налоги. Это западный эталон? И стоило ли, к примеру, принимать в ЕС Кипр до того, как он раскроет все офшоры? Сами же западные страны поменяли свои эталоны. Та же Франция все эти годы нарушала правила по недостатку бюджета.

Ворачиваясь к идее МФЦ: в реализации проектов главное – воля. Я отлично знаю Ли Кван Ю (конструктор сингапурских реформ. – А.К.). У него были воля, видение, последовательность проводимойполитики, приверженность принципам меритократии – все то, по этому он смог выполнить так называемое сингапурское экономическое волшебство, превратив Сингапур из отсталого колониального придатка в страну с развитой рыночной экономикой. В случае с нашим МФЦ,  как, вобщем, и с фондом «Сколково», нет точной позиции, нужен он государству либо нет. И таких вот незавершенных «котлованов» у нас много, это бич Рф. Притом что у Москвы все есть нужное, чтоб стать интернациональным денежным центром. Вот, к примеру, Киев, при всем моем почтении, таким центром стать не может.

– Почему же? Это более комфортабельный город, чем Москва.

– Не достаточно бизнеса. Москва же стоит в одном ряду с такими деловыми центрами, как Шанхай, Гонконг, Лондон, New-york. Даже Париж, Рим и Мадрид не сравнимы с Москвой по темпам жизни и интенсивности происходящих процессов. У нас, кстати, достаточно комфортные часовые пояса в плане глобальной деловой активности, невзирая на все наши игры с переводом часов.

– Зато Москва с Ереваном на данный момент сравнялись.

– Это плюс. (Улыбается.)

– А зарубежные инвестиции нам необходимы? Либо они сейчас в статусе «зарубежных агентов»?

– Я отлично знаю зарубежных инвесторов, так как всегда с ними общаюсь. Они удачно инвестируют в Россию. Тот же BP заработал в Рф очень огромные средства, а французы и жители страны восходящего солнца удачно инвестировали в «АвтоВАЗ».

– А с другой стороны, приходит Игорь Иванович Сечин и при разработке наибольшей торгуемой нефтяной компании в мире конфискует средства у миноритариев…

– Ну, закон он не нарушил. А что касается интересов миноритариев, то российскому бизнесу в целом есть еще куда расти в плане корпоративного управления и отношений с акционерами.

– Не является ли такое отношение к миноритариям неуважением к личной принадлежности вообщем?

– В Рф в принципе не уважают средства.

– Мы любим их иметь и получать очень просто.

– Мы любим их растрачивать. Они расцениваются как нужное зло, они жгут руки, от их нужно побыстрее избавляться. Мы с вами снова возвращаемся к дилемме отсутствия длительного планирования, в том числе денежного. Все живут одним днем, но при всем этом так, как будто собираются жить вечно. Максимализация в текущем моменте посиживает в крови даже у предпринимателей. Это выражается в том числе и в отсутствии идеи наследства первого поколения богатых людей в нашей стране.

 

«Образование потеряло свою эксклюзивность»

– Один из методов выхода из сложный ситуации, в какой оказалась страна, – это образование. Вы много занимаетесь образовательными проектами – и Столичной школой управления СКОЛКОВО, и Дилижанской интернациональной школой. Что на данный момент происходит с образованием?

– Образование и здоровье человека – база его конкурентоспособности. Особенность сегодняшней ситуации в том, что высшее, в том числе международное образование стало массовым продуктом, потеряло свою эксклюзивность. Оно больше не концентрируется в определенных географических точках. Есть электрические библиотеки, школы дистанционного обучения, доктора которых разбросаны по всем свету.

– Все же оно существует концентрированно в определенных точках. Ну, к примеру, в Гарварде…

– У Гарварда, естественно, больше образовательных ресурсов, но это другой раз сдерживает желание трансформироваться, соответствовать времени. Сферу образования вообщем ожидают огромные перемены. Ценность диплома уже падает. Я все ожидал, когда в Рф начнутся скандалы вокруг липовых дипломов и подложных диссертаций. Вот вам очередной пример образа жизни «в маленькую»: защитил написанную «научным негром» диссертацию – отметил это в собственном резюме, не понимая, как это может отозваться потом. В действительности же ситуация такая, что само по себе наличие диплома о высшем образовании по сути не определяет удачливость карьеры.

– Мне кажется, у нас на данный момент два обратных тренда в образовании: с одной стороны, одичание, создание каких-либо факультетов, руководимых политиками, преподавание какой-либо «православной социологии», с другой – интернационализация, импорт педагогов со степенями PhD, преподавание на международном языке науки – британском.

– Понимаете, я бы смотрел поглубже и начинал бы не с высшего образования. Почему, к примеру, школы в США проигрывают южнокорейской либо финской модели? Так как в США профессия учителя не является престижной и социально важной и только трое из 10 наилучших выпускников вузов готовы стать учителями, а в Финляндии – семь.

– Это как-то связано с государственной ментальностью?

– Это связано с постановкой задачки и последовательностью ее реализации. А еще это вопрос ценностей страны. В Южной Корее изменяются президенты, у их различные взоры, но система образования – ценность для каждого из их.

– А у нас сколько выпускников желают стать учителями?

– Социологи 1-го из рекрутинговых порталов проанализировали резюме 1000 выпускников столичных педагогических вузов 2000–2005 годов выпуска и узнали, что больше половины из их – дипломированных учителей – по окончании университета так и не приступили к работе по специальности. Профессия учителя у нас не имеет подабающего общественного статуса, потому даже при повышении зарплат учителям уровень наших школ в среднем продолжает падать.

– Что на данный момент происходит с «родным» вам проектом Столичной школы управления СКОЛКОВО, который, кстати, нередко путают с фондом «Сколково»?

– Наша школа – подходящий пример того, что в Рф можно реализовывать длительные проекты не на муниципальные средства (в числе партнеров-учредителей даже госкомпаний нет). При всем этом СКОЛКОВО – коллективный проект, что очень изредка бывает в Рф. Наши выпускники работают на не плохих позициях. Достаточно огромное количество наших студентов – иноземцы, что соответствует нашей идее импорта наилучших разумов, а не их экспорта.

– Есть обычный контраргумент: для чего обучаться в СКОЛКОВО, если можно окончить западную бизнес-школу с мировым именованием?

– Можно. Но если вы собираетесь работать в Рф, у вас будет меньше осознания реалий страны и того, как развивать бизнес в условиях неопределенности. Главное, что сейчас у вас есть выбор, где обучаться.

– Была ведь не так давно мысль соединить СКОЛКОВО с Русской экономической школой (РЭШ). Откуда она появилась?

– С самого начала была мысль соединить в одном кампусе макроэкономическую школу, бизнес-школу, технологическую школу, школу права и креативно-дизайнерскую школу. Эти 5 школ могли бы составить место, где формируется будущая элита страны.

– Эта мысль пока не погибла?

– Нет, создание высококачественных интернациональных образовательных институтов – это долгий процесс.

– А в чем мысль Дилижанской школы?

–Это школа-пансион для подростков от 13 до 19 лет, преподавание в какой ведется на британском. Мысль Дилижанской школы в том, чтоб она рассматривалась не только лишь нашими соотечественниками как вероятная кандидатура обучению в западных странах и как учебное заведение, выпускники которого имеют высокий шанс поступить в обсолютно любой институт, включая Ivy League. Дилижанская школа – это интернациональная школа, в какой будут обучаться детки как минимум из 60 государств мира, в том числе из Армении и других государств СНГ. Интернациональный состав учащихся мы обеспечим благодаря тому, что в октябре этого года школа станет полноправным членом общества United World Colleges, и это позволит набирать учащихся в различных странах, в том числе и в Европе, через сеть государственных комитетов UWC.

Проект родился в моей семье. Я отец четырех малышей, и для меня и моей супруги данная тема животрепещуща. Нам принципиально, чтоб наши детки получили не плохое образование и в то же время сохранили приверженность принципиальным для нас ценностям.

Кроме личных мотивов есть и другие. Наша родина сохранила связи с республиками бывшего Русского Союза, и если мы желаем интеграции не на уровне девизов «Давайте дружить!», а в действительности, такая школа – один из методов интеграции. Невзирая на то что преподавание будет вестись на британском, мы будем предлагать углубленный курс российского и армянского языков и литературы в согласовании с государственными школьными программками для носителей языка.

– Сколько лет вашим детям?

–Мальчишкам 3 и 17, а девченкам 8 и 15.

– Еще могут попасть в Дилижанскую школу.

– Как минимум двое младших точно поедут туда и ожидают этого с нетерпением.

– А старший куда поступает?

–Вероятнее всего, в южноамериканский институт.

– Ну вот – южноамериканский…

– Да, на нынешний момент большее количество наилучших институтов сосредоточено в США. Мир открыт, и необходимо обучаться жить в этом открытом мире. Я понимаю, почему Наша родина завлекает рабочих из Молдовы, Таджикистана, Узбекистана, Армении. Но я не понимаю, почему мы не привлекаем в страну огромное количество образованных европейцев, пользуясь кризисом в Европе, где многие юные люди, получившие не плохое западное образование, остались без работы.

– Так как они «зарубежные агенты»… А чему в Дилижане будут учить малышей?

– Добру. (Улыбается.) Цель школы – не только лишь дать учащимся высококачественное образование интернационального уровня и приготовить их к поступлению в лучше университеты мира, но так же и обучить юных людей критически и творчески мыслить, сформировывать собственное мнение, принимать осмысленные решения и нести за их ответственность, посодействовать им избавиться от соц предрассудков и воспитать в их терпимость.

– А кто будет учить?

– Так как одной из программ является IB Diploma (интернациональный бакалавриат), мы будем набирать педагогов по всему миру. Сейчас у нас есть кандидаты из Великобритании, Южной Африки, Индии и других государств, которых завлекла мысль. Нелегко заложить в сознание правильную систему ценностей, в особенности когда мы живем в эру абсолютного индивидуализма. Величавая страна Франция, но в 2004 году там от жары погибали старики – только поэтому, что детки о их просто запамятовали и не удосужились установить в их квартирах кондюки.

– В Москве-2010 было то же самое…

– Как ни грустно, но от Москвы ждешь подобного. А здесь – Париж! Утрата мира, который был ограничен кругом «врач-полицейский-священник», а профессия передавалась из поколения в поколение, дается нелегко. Масс-маркет давит: мы живем в эру неизменных перемен, клипового мышления, стремительно сменяющих друг дружку трендов, разовых и стремительно ломающихся продуктов. Это вам не холодильник «ЗИЛ», которым некоторые до сего времени пользуются на даче. Я вырос с мечтой о кассетном видеомагнитофоне, а на данный момент юные люди даже не знают, что такое кассета. Новые поколения техники сменяются так стремительно, что не успеваешь за ними смотреть. К огорчению, в этом «клиповом» мире и дела становятся «разовыми». Чему, как и кому учить в всегда меняющейся системе ценностей – очень непростой вопрос.

 

«Не бывает одной всегда работающей во все времена формулы фуррора»

– Этот шквал конфигураций закончил существование «Тройки Диалог», передовой и престижной компании. Сделка со Сбербанком и появление Sberbank CIB– это давление наружной среды, потребовавшей ухода под крышу страны? Либо инвестиционно-банковский бизнес стал непрезентабельным? И вообщем – не жаль «Тройку»?

– Что означает жаль либо не жаль в бизнесе? Я же не растерял компанию – это вопрос трансформации, интеграции бизнеса, адекватности выбора стратегии его предстоящего развития. Не бывает одной всегда работающей во все времена формулы фуррора. Поменялась ситуация на рынках и в промышленности, регулирование стало жестче, клиенты «проголосовали» за изменение бизнес-модели. Нам дали понять: «Не принципиально, как вы профессиональны, принципиально, кто из игроков умрет последним». Действительность такая, что универсальный банк сейчас – доминирующая модель. Навечно ли? Время покажет.

Я пробовал сохранить модель партнерства, сложившуюся в «Тройке». К огорчению, не все партнеры выдержали испытание кризисом, но сам бизнес выжил, в отличие от некоторых наших соперников. Еще в 2007 году, когда сотрудникам на годичном собрании был представлен план развития компании на следующие 5 лет ,я произнес, что если к 2012 году не получится выстроить настоящее партнерство, если какие-либо из наших стратегических целей не будут достигнуты, я уйду из бизнеса.

– 1 января 2014-го вам настанет новый шаг – без «Тройки» и Сбербанка. Что будет на этом шаге?

– Много работы, связанной с образованием, благотворительностью, фондом прямых инвестиций. Это все проекты интернационального уровня. Мне вообщем отлично удается устанавливать связи меж людьми различных поколений, национальностей и взглядов. Еще остается несколько проектов в рамках Сбербанка, которые мы обсуждаем с Германом Грефом. Ну и на первой родине мне есть чем заняться. В отличие от Рф, которая дает много способностей и подразумевает другой масштаб, но эффект от которых может проявиться лет через 10, маленькие размеры Армении позволяют достаточно стремительно увидеть итог собственных усилий. Взять, к примеру, проект реконструкции Татевского монастыря, в рамках которого создается туристский, религиозный, культурно-исторический комплекс. В 2010 году мы с партнерами окончили строительство канатной дороги «Крылья Татева». С момента ее открытия число туристов, посетивших монастырь, подросло в 10-ки раз. Исключительно в прошедшем году канатной дорогой пользовались около 100 тыщ человек, а в ближнем городке в течение 2-ух последних лет раскрылись 10 новых гостиниц. Мы рассчитываем окончить проект к 2017 году – к 1111-летию Татева.

– В бога верите?

– Церковь и язык, имеющий свой алфавит, сохранили армянскую цивилизацию. Я не очень религиозный человек, но я верю в бога и в базисные людские ценности.

 

Круг чтения Рубена Варданяна: избранное, читается в картонном виде

  • Джонатан Литтелл. Благоволительницы
  • Джон Кампфнер. Свобода на продажу
  • Михай Чиксентмихайи. Поток. Психология рационального переживания
  • Юрий Вяземский. Сладкие вешние баккуроты
  • Даниил Гранин. Лейтенанты
  • Наринэ Абгарян. Манюня
  • Эрих Фромм. Иметь либо быть
  • Хилари Мантел. Волчий зал
  • Павел Басинский. Лев Толстой: Бегство из рая
  • Джон Фаулз. Волхв
  • Отто фон Бисмарк. Вильгельм II: Мемуары и мысли