Русские Lehman Brothers

Матвей Урин — создатель сети «отмывочных» банков

Глава ВТБ Андрей Костин сравнил потенциал краха Банка Москвы, который, как он утверждает, мог грянуть, но был предотвращен, с коллапсом южноамериканского вкладывательного банка Lehman Brothers, ставшего одной из сияющих высот мирового кризиса. И имел к тому довольно оснований. Но вопрос в том, почему при обилии контролеров, отчетов, проверок, масок-шоу российскую банковскую систему трясет не переставая?

Бухгалтерский импрессионизм

Русская антикризисная политика развивалась под флагом приоритетного спасения банков. Так было не только лишь у нас. В Рф выручали, правда, сначала госбанки. Волна залива банковских осложнений экономными средствами ворачивается вновь. Почему?

В недочете контрольных функций ЦБ не упрекнешь. В отсутствии соответственных правил, инструкций и надзирающих тем паче.

Но далее вступает в силу узнаваемый закон, который по праву можно отнести к семейству «законов Паркинсона»: в ответ на рост бюрократического обилия бумаг, претендующих на роль базы для контроля за банковской деятельностью, вырастает мастерство их наполнения. Это искусство потемкинского «рисования» той отчетности, которая требуется. В банковском обществе не скрывают, что «рисованием» отчетности на данный момент, после кризиса, занимается никак не меньше трети банков. И это никак не одни аутсайдеры, к «рисованию» прибегают и банки топ-уровня. Естественно, все это происходит при партнерской поддержке не очень разборчивых аудиторских контор.

В итоге кризис не смог проредить банковское общество, а точней, банковские регуляторы предпочли этого не делать, и заболевания русских банков остались при их.

В большинстве случаев эти заболевания аккомпанирует вывод активов. Спасение же банков оборачивается экономными потерями и дополнительной нагрузкой на фабрики Гознака. От банковских заболеваний мучается полностью вся экономика.

Искусство дохнуть

Осенью 2008 года крахнул «Глобэкс», его спасение обошлось ВЭБу, оперировавшему госденьгами, в 80 миллиардов рублей. Спасение банка «КИТ Финанс» потянуло на 135 миллиардов рублей. К чести банка нужно сказать, что значительную часть суммы он уже смог возвратить. В этом перечне можно упомянуть банк «Тарханы», который санировали за 3 миллиардов рублей, либо банк ВЕФК, спасение которого вышло в 60 миллиардов рублей.

Естественно, еще более резонансной была кончина Межпромбанка. Она стоит отдельной истории, тут же отмечу только два важных факта.

1-ый — наикрупнейшим кредитором банка Сергея Пугачева был ЦБ, предоставивший ему беззалоговый кредит  32 миллиардов рублей. Что любопытно, фактически сразу с предоставлением кредита проверка ЦБ выявила, что менеджмент Межпромбанка быстро выводит активы!

5 октября 2010 года ЦБ принял решение об отзыве лицензии банка. А в конце января 2011 года Следственный комитет возбудил уголовное дело против управления Межпромбанка по факту его намеренного банкротства, вред от которого, как было тогда же заявлено следователями, «мог превысить 60 миллиардов руб». Согласитесь: роль ЦБ в «деле Межпромбанка», мягко говоря, разнопланова.

2-ой факт заключается в том, что Межпромбанк выручать не стали. И это было политическое решение, из которого следует, что и в ближнем круге Владимира Путина, куда обычно «прописывали» «православного олигарха», поговаривая даже о том, что у господ Путина и Пугачева один исповедник на двоих, происходят принципиальные перемены. На наименее конспирологическом уровне проявлением подвижек наверху можно считать и явное понижение политических акций председателя ЦБ Сергея Игнатьева, которому, как говорят, интенсивно отыскивают подмену.

«Москва» — звонят колокола

«Дело Банка Москвы» стоит домом. Сначала из-за собственных масштабов. Если на выкуп 100% Банка Москвы ВТБ, естественно, при помощи федерального бюджета издержит более 260 миллиардов рублей, то за весь период кризиса Агентство по страхованию вкладов издержало на санацию 2-ух 10-ов банков 336 миллиардов рублей. Числа сравнимы.

Но более принципиально другое отличие «дела Банка Москвы» — оно грянуло после кризиса. Тем увлекательнее разобраться в том, как только это дело.

Загадка: сумма, которую ВТБ издержит на покупку всех акций, практически вдвое превосходит капитализацию самого банка. Каково?

Костин отвечает так: «Утратить Банк Москвы было нельзя, так как у него 4,5 млн вкладчиков, 9 млн личных клиентов, 140 миллиардов рублей вкладов населения, более 200 миллиардов рублей экономных средств, 100 миллиардов рублей межбанковских кредитов, практически 90 миллиардов рублей наружных обязанностей».

1-ый зампред ЦБ Алексей Улюкаев заносит уточнение: он говорит о том, что с покупкой Банка Москвы «было надо спешить». А это уже поиски оправдания, ведь пришлось брать кота в мешке.

Постфактум Алексей Кудрин, не только лишь вице-премьер и министр денег, но до недавнешнего времени и председатель совета директоров ВТБ, оценил размер «самых нехороших» кредитов Банка Москвы, которые не имеют под собой никакого обеспечения, в 150 миллиардов рублей.

Скелеты в шкафах Банка Москвы, но, обнаружились только при смене собственника. Если б Юрий Лужков не «утратил доверия» президента Дмитрия Медведева, а ушел на покой с почетом, то гроза полностью могла пройти стороной. Средства обожают тишину. Схемы, на данный момент общепризнанные необеспеченными, полностью могли бы работать. Кредиты бы ворачивались, колеса вертелись, банк подтвердил бы свое 5-ое место в рейтинге русских банков и мог бы рассчитывать на увеличение.

Как раз в этом главный урок «дела Банка Москвы». При соответственном политическом прикрытии никого не тревожил факт кредитов аффилированным с мэром компаниям. Когда же от прикрытия ничего не остается, рушатся и переработанные механизмы денежных потоков.

А это точно значит, что Банк Москвы такой не один. По проволоке прогуливаются многие.

С другой стороны, в приведенной цитате Андрей Костин ставит на одну доску ВТБ и правительство. И верно делает: его банк оказался в выигрыше, сумев, используя «страхи Банка Москвы», не раз получить доступ в экономные закрома.

Памяти Андрея Козлова

При чем тут банковский контроль?!

Тема того либо другого прикрытия банковских операций близка к крышеванию. А крышевание само толкает банки на непонятные операции. Это азбука.

Азбукой является и то, что о таком прикрытии, какое было у Банка Москвы, другие банки не могут и грезить. Зато для их есть другие «утешения».

«Новенькая газета» писала о том, что силовики и, а именно, руководители департамента экономической безопасности МВД стали важными разводящими в банковской сфере. Из недр этого департамента, к примеру, так и не вышло на свет, где средства Содбизнесбанка, с банкротства которого в Рф берет отсчет последний экономический кризис, кто расстрелял обладателя банка Александра Слесарева. Департамент хранит и огромное количество других загадок.

Обширно известные отмывочными схемами банки своим долголетием бывают должны опеке спецслужб. К таким «счастливчикам» относят структуры Матвея Урина: Славянский банк, Традо-банк, Донбанк, «Монетный дом», Уралфинпромбанк, Русско-германский торговый банк. У всех обанкротившихся и санированных банков (экономная стоимость — 11 миллиардов руб.) на бумаге осложнений не было, чему содействовали денежные потоки снутри банковской сети. В центре же непонятных операций были фиктивные ценные бумаги. Но самую большую известность получил «Русский капитал». По словам Валерия Мирошникова, замгендиректора АСВ, санирующего этот банк с мая 2009 года (АСВ сменило в этом статусе Государственный запасный банк), «Русский капитал» выдавал заранее безвозвратный кредит компании, расчетный счет которой был в том же банке, позже на средства, попутешествовавшие по счетам в банке, покупался вексель самого банка. Самое увлекательное в этой схеме — люди, которые предъявляли позже векселя к оплате. Главными получателями средств по векселям, по словам главы НРБ Александра Лебедева, стали прошлый гендиректор «Связьинвеста» Евгений Юрченко (приблизительно на 600 млн руб.) и прошлый начальник банковского отдела управления «К» СЭБ ФСБ Владимир Сергеев (130 млн руб.).

Что сами силовики становятся активными игроками на денежных рынках, понятно издавна. Они не подпускают к своим вотчинам «чужих», используя фирменные способы. Об этом прямо свидетельствует звучное дело замминистра денег Сергея Сторчака. В ту же схему встраивается и убийство зампреда ЦБ Андрея Козлова, курировавшего банковский контроль.

В МВД длится кадровая очистка. Но повысит ли она конкурентоспособность штатных банковских контролеров из ЦБ, вопрос открытый. Ситуация, сложившаяся в банковском контроле, просит конфигураций не только лишь в МВД. С ней не хотят мириться и сами банки.

Глава Банковского комитета Думы Владислав Резник подготовил проект закона «О саморегулировании в банковской сфере». Смысл инициативы — вынудить ЦБ поделиться контрольными возможностями с саморегулируемыми организациями (СРО). Представители СРО должны получить статус наблюдателей при проведении банковских проверок, иметь доступ к их результатам.

Рецепт старенькый и испытанный: чем больше гласности — тем выше контроль за контролерами.

Правда, к законопроекту уже появились претензии. Может быть, Владислав Резник строит СРО с претензией на монополию под себя. Но это уже другая история.

От редакции: за что отвечают «подкрышники» — сотрудники ФСБ, прикрепленные к банкам, — в ближайших номерах.