Сергей Игнатьев уходит, а мы идем за долларами

Сергей Игнатьев, проводивший на этой неделе последнее заседание Банка Рф в качестве председателя ЦБ, остался верен для себя: ставка рефинансирования снижена не была. Невзирая ни на всегда нарастающее давление со стороны правительства, требующего новых стимулов для затухающей русской экономики, ни на поголовную уверенность аналитиков в том, что понижение ставок — дело решенное. Ни даже на общемировой тренд, данный брутальной политикой ФРС и еще больше брутальными действиями Банка Стране восходящего солнца, накачивающих мировую экономику свеженапечатанными баксами и иенами.

Вобщем, не достаточно кто колеблется, что на последующем, июньском, заседании, которое пройдет уже под председательством Эльвиры Набиуллиной, ставка рефинансирования будет снижена, при этом это понижение может стать первым в целой серии мер, направленной на смягчение денежно-кредитной политики. Рвение сдержать инфляцию, которая, по мнению правительственных идеологов, — «наименьшее из зол», отойдет на 2-ой план. Так что дополнительных стимулов российскому денежному сектору, а прямо за ним и остальной экономике, ожидать недолго.

Вопрос только в том, как эти меры окажутся действенными и не перевесят ли отрицательные «побочные эффекты» положительного воздействия. Понятно ведь, что экономические стимулы, как и обсолютно любой медицинский продукт, могут стать смертельно небезопасными, если используются не по предназначению.

Основная цель понижения ставок — сделать более доступными кредиты. Гражданам это даст возможность нарастить потребление, прирастить платежеспособный спрос. Компаниям — завлекать более дешевенькие средства для модернизации и расширения производства, и в итоге ублажения потребительского спроса. Параллельно создаются новые рабочие места, доходы населения вырастают, а совместно с ними вырастает и платежеспособный спрос. Стоимость, которую приходится платить экономикам за смягчение денежно-кредитной политики, — риск ускорения инфляции, также девальвация государственной валюты, которая, вобщем, может быть полезной для государственных производителей, получающих ценовые достоинства по сопоставлению с зарубежными компаниями.

Если говорить о популяции, то за последнюю несколько лет в Рф был данный бум на рынке потребительского кредитования, который, кстати говоря, поддерживал те умеренные темпы роста, которые исхитрялась показывать российская экономика до конца прошедшего года. Объем задолженности населения перед банками достигнул 8 триллионов рублей, а кредитная экспансия банков вылилась в суровое ухудшение денежной дисциплины.

В первом квартале этого года достаточно резко начала расти толика просроченных кредитов. По данным Государственного бюро кредитных историй, каждый десятый из взятых россиянами кредитов — просрочен. При этом только за январь—март этого года количество просроченных кредитов подросло на 13%, при этом число просроченных кредитов по кредитным картам подпрыгнуло сразу же на 22,5%.

В состоянии ли банки и далее увеличивать розничные кредитные ранцы без опасности их качеству — большой вопрос, ответ на который быстрее отрицательный. Не считая того, граждане на приобретенные в банке средства далеко не всегда приобретают «продукцию российского производителя». Быстрее напротив: бум потребительского кредитования ведет в русских условиях к росту импорта и ухудшению платежного баланса.

Что касается компаний, то для их отсутствие дешевеньких кредитов совсем не является главной неприятностью. Недостаток квалифицированной (равно как и неквалифицированной) рабочей силы, высочайшая налоговая нагрузка, включающая непосильный «коррупционный налог», неравная конкурентность с госкомпаниями за трудовые ресурсы и доступ к объектам инфраструктуры — всё это дешевенькими кредитами не лечится. Ведь даже самый дешевенький кредит дороже экономного финансирования.

Что касается девальвации рубля, к которой уже 5-ый год призывают идеологи Минэкономразвития, то и она — палка о 2-ух концах. Экспортерам сырья, имеющим денежную выручку и рублевые расходы, она на руку. А вот нацеленным на внутренний рынок компаниям, которые, не дай боже, завлекали денежные кредиты на ту же модернизацию производства, она создаст суровые трудности, чреватые банкротством. Не считая того, девальвация автоматом приведет к ускорению инфляции, сначала продовольственной. Соответственно, реальные доходы населения пострадают, что немедля скажется на платежеспособном спросе. Вырастет и отток капитала, связанный с ростом спроса на зарубежную валюту.

Говорить о росте инвестиций в этих условиях, мягко говоря, было бы несколько самонадеянно. Все это мы уже проходили в конце 2008 — начале 2009 года, после этого русская экономика ушла в глубочайшее «пике». Снижать ставки в надежде, что это даст хоть некий полезный эффект, естественно, проще, чем проводить структурные реформы и сокращать безмерно раздутый и запредельно неэффективный госсектор, — вот только последствия могут быть плачевными.

Так что Сергея Игнатьева, до последнего не желающего прибегать к лекарству, способному совсем добить пациента, понять можно. Вот только политику свою он будет проводить уже недолго — меньше месяца. Так что всем нам остается одно — идти за баксами и готовиться к кризису.