Шрамы Робин Гудов

Осень 2008-го. Коллекторское агентство, кое-где в ВАО Москвы. Незаметное здание, сероватые коридоры, двери без табличек, передвигаться снутри можно исключительно в сопровождении сотрудника. Сотрудник (незаметный в сероватом костюмчике) просит дать ему все записывающие устройства и подписать бумагу о неразглашении секретной информации.

Подписываю, отдаю диктофон, фотоаппарат, КПК. «Что за шутки, — вдруг произнес сотрудник. — Куда вы упрятали мобильный телефон?.. А блокнот?..» Через пару минут мы оказываемся в просторном колл-центре. Металлическими голосами менеджеры по взысканию долгов наговаривали в телефонные трубки заклинания: «Требуем незамедлительного погашения задолженности…», «В случае отказа мобильная группа прибудет на ваш домашний адресок…», «Верните средства ради спокойствия собственного и ваших близких…» «Мы не вышибаем долги, — гипнотическим тоном гласил мне незаметный сотрудник в сероватом костюмчике, — мы возвращаем средства в экономику…» Со стенок его кабинета одобряюще улыбались президент и премьер-министр в 4 фотоэкземплярах (Владимир Путин; он же на фоне триколора; Владимир Путин с Дмитрием Медведевым; Дмитрий Медведев с триколором). Чуток ниже были расположены штук 30 рамок с благодарностями от банков.

Спустя несколько месяцев (наши дни). В холле антиколлекторского агентства в центре Москвы человек 5 дожидаются бесплатной консультации. На розовом диване грустно обымается юная пара Джамамедовых. Светловолосая девушка-парикмахер всхлипывает в плечо смуглому мужу-таксисту лет 30. Рядом, на столе — брошюра с длинноватым заголовком: «Должник, очнись! Только за 2008 год банки заработали на для тебя (пени, штрафы, комиссии за просрочку платежей) 10 млрд рублей! Ты не правонарушитель! Ты — золотая жила!».

На стенке висит вымпел Генеральной прокуратуры. На нем так и написано: «Генеральная прокуратура. На охране произвола властей». Нужно сказать, старший партнер агентства Семен Михайлов — смелый, эксцентричный человек. У него на лице так и написано… Точней, лицо изрисовано. 2-мя шрамами. В гавайской рубахе с планшетом под мышкой он возникает в холле. Лицезрев плачущую даму, Михайлов присел на корточки около дивана и внезапно запел: «Плачет женщина в автомате, перепачкает все лицо!..»

— Джамамедовы Светлана и Рашид? Какое у вас, Света, необыкновенное имя… Вы гласили по телефону, что некоторые приставы приходили к вам домой.

— Они произнесли, что обрисуют нашу плазму! — взвыла женщина. — И реализуют, если мы не погасим долг!

— Все-же покусились на святое, подлецы, — вдумчиво произнес Михайлов. — Еще как-нибудь грозили? Может быть, показывали паяльничек, кастет, биту?

— Ну как они могли? Они же приставы, — произнес Рашид. — Оставили повестку.

Михайлов с минутку рассматривал клочок бумаги:

— ООО «Судебный Пристав» — это даже лучше, чем паяльничек… Жду в переговорной через 20 минут.

Каждый день с начала кризиса к Михайлову приходят 10-ки физических и маленьких юридических лиц. Лица полны ужаса (перед коллекторами) и отчаяния (за испорченную кредитную историю). Практически у каждого — просроченный долг совместно со штрафом за сотку тыщ рублей и ставшая уже обыкновенной причина неплатежеспособности — нет работы. Агентство Михайлова предоставляет юридическую защиту от коллекторов и понижает до вероятного минимума долговое бремя. «Вы, наверняка, изумитесь, но если б Робин Гуд был живой, он пошел бы в антиколлекторы, так как антиколлекторы — это Робин Гуды XXI века!» — объясняет эксцентричный Михайлов.

— Понимаете, зачем нужен тот вымпел Генпрокуратуры? — забавно спрашивает Семен. — У этого вымпела есть две цели. 1-ая: он дает должникам понять, что возлагать можно лишь на себя. И 2-ая: он хоть немного взывает к совести ОБЭП. Они, бывает, когда придут просто так, длительно в него всматриваются и время от времени сразу уходят.

— Как обычно? — спрашиваю я.

— Обычно дают по сусалам, забирают жесткие диски, архив и только позже уходят. Видите эти шрамы? Это издержки современных Робин Гудов…

—???

— Ну если у их оплаченный заказ от коллекторов либо банка, как не дать по роже? Здесь уже не до совести…

Михайлов снисходительно помолчал.

— Дорогуша, — продолжил он, — вы просто не представляете, что же это все-таки за бизнес. За один день я перехожу дорогу 10-ку банков и коллекторских лавочек. Их единственная возможность защититься — наслать на меня ОБЭП. Других методов нет. Те, кого мы сейчас называем коллекторами, — это всякого рода ООО, специализирующиеся натуральным вымогательством по поручению банков!

Михайлов обрисовывает всераспространенную схему: банк N заключает контракт с коллектором М на оказание услуг по взысканию просроченных долгов. В виде вознаграждения коллектор получает процент от выбитых средств. Но по Штатскому кодексу банк не может передавать долговые дела третьей стороне без уступки права требования. Другими словами коллектор должен приобрести либо получить в подарок от банка долги заемщиков и только тогда добиваться их возврата. В неприятном случае его деятельность считается вымогательством. А кредитная организация может быть обвинена в разглашении банковской потаенны.

— Есть и другая зацепка, — говорит старший партнер. — У нас почему-либо считается, если ты должник, то с тобой можно обращаться как угодно, пока не вернешь средства. Так задумываются даже сами должники! К моим клиентам коллекторы приходили с битами и кастетами, звонили ночами, оскорбляли, но люди задумывались, что так и должно быть. Ведь повинны они. А эти бедные простаки Джамамедовы? Даже не сообразили, кто к ним пришел! Коллекторы все почаще перебегают грань, но единственный в этом плюс — отвертеться от их становится еще легче. Пришел вышибала — звони в ментовку.

— Но вы гласили, что они заодно?

— Почему заодно? — улыбнулся Михайлов. — Полиция, прокуроры, налоговики — это независящие и универсальные палачи. Когда есть повод, им не принципиально, кого «кошмарить», главное, чтоб люди были с средствами. Как коллекторы. Люди они не бедные, от одной жалобы на данный момент откупаются за 10 тыщ евро.

В маленький переговорной душно. Семья Джамамедовых, успокоившись, раскладывает перед Михайловым свои бумаги.

— Если бы не было лоха, жизнь коллектора плоха! — разглядывая документы, бодро говорит Михайлов. — На вашу плазму покушаются коллекторы, используя повестки судебных приставов. Можно подавать заявление в милицию.

— Я подам! — выпалил Рашид.

— Верно. Коллекторов заберут в ментовку, проведут экспертизу и возбудят уголовное дело. А позже за 10 тыщ евро закроют дело за отсутствием состава злодеяния.

— Что все-таки делать? — взмолилась Светлана.

— Ничего, после чего вышибалы к вам не подходят. Сейчас средства. В марте 2008-го Света взяла потребительский кредит на 119 тыщ рублей. В июле была уволена из парикмахерской, из-за чего не платила по займу до декабря. Но потом каждый месяц вносила сразу же по 17 тыщ, отдав в общей трудности 170. Но из-за драконовских пеней за просрочку осталась должна еще 240. Все так?

— Не совершенно, — произнес Рашид и для чего-то добавил: — Только не смейтесь.

— Не буду. Не совершенно — что?

— Не совершенно 119. Света взяла только 100, еще 19 попросил кредитный менеджер… Ну понимаете, чтобы побыстрее оформить. К тому же, как он произнес, кредит вообщем могут не дать…

Михайлов обещания не сдержал:

— Лохи! — отрадно вскрикнул он, но здесь же продолжил размеренным тоном: — Ваш единственный шанс — судиться с банком. Практически всегда суды аннулируют пени за просрочку, и вы с банком будете в расчете. Мы представим ваши интересы в суде за 45 тыщ рублей. Но имейте в виду, что бы ни решил трибунал, в наиблежайшие 5 лет ни один банк не предоставит вам кредита…

По лицам Джамамедовых пробежало легкое колебание. Пара ушла, обещав через два часа возвратиться с средствами. Мы проводили их до выхода.

— Не придут, — произнес Михайлов. — Единицы решаются на суды, все другие занимают у родственников, продают мебель, самое необычное — некоторые берут новый кредит. Но никто не желает идти против системы.