Сибирь и Дальний Восток превращаются в гигантский оффшор

Петр Саруханов — «Новая» Минфин выступил против планов учреждения госкорпорации Сибири и Далекого Востока. Формально по той причине, что условия существования компании не соответствуют налоговому законодательству: член правительства и глава министерства на Ильинке Антон Силуанов обязан выбирать выражения. Еще более откровенным был его экс-патрон Алексей Кудрин, предсказавший обрушение вкладывательного климата в комфортабельном заповеднике силового лобби. В первый раз за путинские годы ключевое министерство открыто критикует проект, уже утвержденный премьером, он же избранный президент. Во всяком случае, никто — ни Минэкономразвития, ни вице-премьер Игорь Шувалов — не выступил против неправдоподобно нахальной и абсурдной идеи. В роли камикадзе, бросившего вызов клану охранителей, выступил министр денег. Последующий шаг — за Путиным.

Законопроект о развитии Сибири и Далекого Востока, ради чего создается новенькая госкорпорация с широчайшими возможностями, заслуженно вызывает завышенный энтузиазм. Говорится о разработке новейшей монополии, контролирующей все находящееся за Уральским хребтом, об ожидании новейшей волны коррупции, об опасности китайского экономического вторжения. Но у этой темы еще есть один принципиальный для экономики и политики Рф поворот.

 

Зауральский рай

Сибирь и Далекий Восток преобразуются в огромный офшор. Входной билет — признание вкладывательного проекта, реализуемого на этой местности, приоритетным. Решение воспринимает госкорпорация, учреждаемая в виде автономной некоммерческой организации.

Далее — освобождение участников проекта от НДС, от налога на прибыль, на имущество и на землю, снятие мигрени по поводу инфраструктуры, создание которой, включая решение вопросов с «Газпромом» и энергетиками, — прерогатива госкорпорации.

Зауральский рай. Демиург которого — госкорпорация.

Она может распоряжаться гос землей, недрами, лесом, без всякого конкурса предоставляя все это реализаторам того либо другого проекта. Если же у понравившейся инвестору земли случится владелец, не неудача — все предвидено. Ничего выкупать, а тем паче ходить по судам не придется. Все трудности решает введение общественного сервитута (обременения участка). Собственник не может этому противиться. Вот и все.

Чтоб собственнику бросить видимость принадлежности, за ним сохраняется право добиваться, чтоб госкорпорация, нет, не убралась восвояси, а всего только выкупила у него участок. При условии, что в течение полугода он не может вести на нем хозяйственную деятельность. Но это право призрачно — как типо собственник будет это обосновывать, не оговаривается, как не оговаривается и реакция госкорпорации на эти требования. Зато из текста законопроекта следует, что госкорпорация вправе передать свои права на внедрение чужой земли кому угодно — без согласия собственника.

В итоге госкорпорация подминает под себя и судебную власть. Можно сказать и по-другому: выходит, что Сибирь — не Наша родина, в том смысле что русское право там в значимой степени не действует. Заместо права — госкорпорация.

Мечта бюрократа. Чего в этой мечте больше — заботы о подъеме Сибири либо о своем благополучии и генерал-губернаторстве, время покажет.

 

Распад Рф

Тот факт, что Сибирь — не Наша родина, получает не только лишь юридическое, но так же и политическое обоснование. Принципиально, что деятельность госкорпорации выведена из-под контроля федерального правительства. Она подчиняется непосредственно президенту. По существу, это значит, что деятельность правительства ограничена Уральскими горами. Далее — другие законы, другая экономика и другая власть.

Тандем действует исключительно в европейской части страны, далее президент обойдется без правительства. Госкорпорация поменяет и его.

При всем этом главные природные припасы находятся только на президентской местности. Что из этого следует?

Может быть, разделение труда меж президентом Путиным и премьером Медведевым продолжится. 1-ый, не запамятывая, естественно, держать под контролем второго, станет к тому же современным Ермаком. Если сибирские природные ресурсы останутся за президентом, то правительству волей-неволей придется сосредоточиться на том, о чем ни премьер Путин, выступая с правительственным отчетом в Думе, ни президент Медведев, ведя собственный последний Госсовет, ни слова не произнесли. На строительстве новейшей модели экономики, хотя бы в европейской части Рф. На той модернизации.

И не столько по кличу души, сколько по чисто чиновничьей логике. На которую еще больше надежд. По другому, по сути, правительство оказывается никому не необходимым. Если все вопросы, связанные с нефтью, газом, золотом, алмазами, будет решать путинская госкорпорация, то что все-таки остается правительству? Если оно «не решает вопросы», то для чего к нему обращаться, а если не будут обращаться, то как обосновать свою значимость, со всеми входящими и исходящими бумагами различного плюсы?

Правительство просто вынуждено будет находить подмену нефти с газом. В целях самосохранения. В особенности если в дополнение ко всем тяготам его к тому же выселят из Москвы.

При всем этом действовать оно может, используя опыт путинской госкорпорации, как путинская госкорпорация использовала его опыт. Я говорю о Сколкове. Точней, не о самом Сколкове, где, как говорят, соседствуют дома Игоря Шувалова и Романа Абрамовича, а о развитии принципа экстерриториальности, по которому поначалу строилось Сколково, призванное стать инноваторским инкубатором, а сейчас будут развиваться Сибирь и Далекий Восток.

Другими словами, распад Рф продолжится.

 

На троих

У Рф появится три экономики. Обычная индустрия, сельское хозяйство и услуги, сибирская экономика, вскармливаемая офшором, и новенькая экономика, которой будет тем больше, чем больше будет Сколково. При всем этом налоговое неравенство приведет к тому, что основной пресс придется на классическую экономику. А это налоговый маневр, который стоит того, чтоб он был долгоиграющим.

Принципиально, чтоб не Сколково равняли, условно говоря, с Мытищами, а Мытищи получили бы шанс стать Сколковом.

Принципиально, чтоб не экономика была ради бюджета, а бюджет — ради экономики.

Этот принцип никак не усваивается ни налоговиками, ни Минфином. Позитив избранного варианта нового освоения Сибири как раз в том, что экономика поставлена впереди бюджета. Это верный метод в конце концов и наполнить бюджет за счет роста экономики.

 

Госинкор-2?

Есть, естественно, и негатив. Коррупционные опасности так явны, что данную тему нет смысла разворачивать.

Есть мнение Алексея Кудрина, который уверен в том, что монополия, тем паче муниципальная, до добра не доведет. Он предсказывает, что возникновение новейшей госкорпорации приведет к тому, что инвестиций в Сибири и Далеком Востоке станет не больше, а меньше. Те инвесторы и проекты, которые не пройдут входной фейс-контроль со стороны госкорпорации, будут обязаны вообщем отказаться от вложений, так как не получив поддержки гокорпорации, они оказываются в заранее еще худших условиях, ни о какой добросовестной конкуренции в данном случае не будет и речи.

Есть и грустный опыт. Прототипом создаваемой госкорпорации был Госинкор. Муниципальная вкладывательная компания была сотворена указом Бориса Ельцина в феврале 1993 года. По словам тогдашнего министра экономики Андрея Нечаева, она думала «как банк развития», который используя выделенные ресурсы (а вуставный капитал Госинкора были внесены драгоценные камешки и металлы, недвижимость и деньги на сумму $1,25 миллиардов), завлекал бы личные, сначала зарубежные, инвестиции. Но затея стопроцентно провалилась. Ревизоры из контрольного управления президента в 1999 году сделали вывод, что 98% вкладывательного потенциала было израсходовано Госинкором «на создание своей инфраструктуры». В 2003 году Госинкор был без славы ликвидирован.

Сейчас заместо перевоплощения уставного капитала госкорпорации в рог обилия употребляется офшорный режим и административный ресурс. Они, естественно, более работоспособны. К тому же Путин по существу поставил на карту свою репутацию, замкнув деятельность новейшей госкорпорации на себя. Но госкорпорация остается госкорпорацией, а госмонополия — госмонополией. И каких птенцов высиживает эта курица, мы лицезрели не один раз.