Требуем завершения банкета

За неполный год работы Эльвиры Набиуллиной отозвано 54 банковские лицензии, и это, естественно, рекорд. К примеру, за последний год работы Сергея Игнатьева было отозвано 12 лицензий. Но при нем же, в кризисном 2009 году — 28, а в последнем квартале 2008 года — сразу же 12, что практически не уступает темпам Набиуллиной.

Можно, естественно, говорить, что сейчас-то никакого кризиса нет, а можно рассудить и так, что очистка носит превентивный характер и что так регулятор страхует себя и рынок от коллапса, который случился бы при отзыве 10-ов лицензий уже не за квартал, а в месяц при возможном воздействии некоего шока. При всем этом сценарии бегство вкладчиков стало бы повальным, и у ЦБ уже просто не оставалось бы ресурса для спасения банковской системы как такой.

Сейчас же рынок получил типичный иммунитет. Анонсы об отзыве лицензии перебежали из разряда жарких и даже сенсационных в разряд будничных. Те, кто желает приемущественно сохранить сбережения, переложили средства в самые большие и надежные банки. Те же, кто любит риск, уяснили, что отзыв лицензии — не трагедия, так как вклад на сумму до 700 тыщ рублей можно будет скоро получить без особенных осложнений совместно с процентами и положить в последующий банк, дающий ажиотажно симпатичную ставку.

Но терапия недешево обходится. Если на момент ухода Игнатьева страховая ответственность АСВ — Агенства по страхованию вкладов — другими словами сумма возможных выплат вкладчикам составляла 77 млрд рублей, то на 1 мая 2014 года — уже 277 млрд. Рост на 200 млрд рублей (это без учета «Огней Москвы», «Навигатора» и еще 3-х «июньских» банков, которые добавят еще млрд 20). Более впечатляющим смотрится и рост числа вкладчиков, имеющих право на страховое возмещение, — с 1,34 до 2,88 миллиона человек. Другими словами полтора миллиона людей за последние 10 месяцев стали обманутыми вкладчиками. Да, суммы в границах 700 тыщ рублей возвратятся. Но, по оценкам такого же АСВ, по состоянию на 1 января 2014 года 47,6% вкладчиков держали в банках сумму выше застрахованной, в том числе 40% — выше миллиона рублей. Это означает, что половина от наших полутора миллионов реально могла утратить часть собственных средств.

В действительности же часть средств при пришествии страховых случаев по факту теряют все вкладчики. Так как средства, выплачиваемые АСВ, совсем не муниципальные, как принято мыслить. Они формируются из взносов банков, другими словами из наших же средств, размещенных в депозиты. Да, сумма взноса невелика: 0,1% от среднеквартального остатка. Но при всем этом, по данным АСВ, немногим наименее половины вкладов расположены в Сбербанке и практически 10% — в группе ВТБ, другими словами в кредитных учреждениях, у каких лицензия не будет отозвана никогда. Другими словами мы из собственного кармашка оплачиваем «банкет» для тех лиц, деятельность которых и приводит к отзыву лицензий. Мы рассчитываемся с вкладчиками заместо тех, кто украл их средства.

А в подавляющем большинстве случаев лицензии отзывают как раз у банков, руководители которых, нередко при участии хозяев, превращали средства клиентов в свои собственные (см., к примеру, материал «Банкформирование» в № 45 «Новейшей»). Только вот выясняется это спустя длинный период времени, когда средств и след простудился, все активы записаны на честных бизнесменов, а фигуранты возбужденных уголовных дел находятся вне зоны воздействия русского правосудия.

Естественно, из этого правила есть исключения, но сажают или «стрелочников», или людей, нарушивших интересы не обыденных вкладчиков, а суровых игроков. Но вот что принципно принципиально: нет ровно никаких данных, чтоб хоть в некий мере были наказаны сотрудники ЦБ, контролирующие деятельность банков, превращавшихся на их очах в черную дыру, не говоря уж о прикомандированных сотрудниках ФСБ, которые есть в каждом суровом кредитном учреждении.

Набиуллина, по факту, сделала 1-ый из системных шагов по декриминализации банковского сектора, просто использовав в согласовании с законом свои возможности главы ЦБ. Но сейчас нужно двигаться далее, так как массовый отзыв лицензий, давая рынку иммунитет, в то же время мотивирует и отдельных банкиров к ускоренному разграблению средств клиентов. Дескать, все равно скоро лавочка закроется, так хоть посуду вынесу.

Двигаться далее — значит поменять систему, и на уровне уже не столько банковского надзора, сколько работы правоохранительных органов.

Во-1-х, необходимо признать, что отзыв лицензии — это форс-мажорная ситуация, обычно спровоцированная банкирами и связанная с нелегальными операциями. Потому она должна быть поводом к автоматическому предназначению прокурорской проверки (прокурорской, так как необходимо соблюдать принцип презумпции невиновности, прокуратура же как раз орган не карательный, а надзирающий — не отыщут ничего преступного, так и отлично). Если проверка находит мельчайшие признаки криминальной деятельности, работать должны уже представители Следственного комитета.

Во-2-х, отзыв лицензии должен быть властным поводом к предназначению служебной проверки деятельности кураторов лопнувшего банка — как тех, кого назначает Набиуллина, так и тех, кто носит погоны и поверх их — прохладную голову. Борьба с крышеванием банковского сектора должна на некое время стать приоритетной задачей управления своей безопасности ФСБ. И это будет логичная цель, так как сероватый банкинг — важная инфраструктура для совершения коррупционных, налоговых, экономических злодеяний (не говоря уж о финансировании терроризма). И обычным очищением стада от паршивых овец, невзирая на его самоценную пользу, трудности не решить — нужна сильнодействующая вакцина.

Естественно, появляются опаски, не добьют ли такие меры банковский сектор? Нет, так как идет речь о выявлении изнанки бизнеса, который уже не существует, — ведь с отзывом лицензии банк практически прекращает работу. Для вкладывательного климата, как ни феноминально, это будет быстрее положительный сигнал. Ненормальна как раз ситуация, при которой можно, под бдительным контролем штатских и чекистов, собрать клиентские средства и уехать на ПМЖ в благополучную европейскую страну. А ведь так пока завершаются девять из 10 историй преступных банкротств.

Можно предложить и больше серьезную меру, которая не только лишь поубавит стимулов к нелегальному обогащению в банковской сфере, но так же и поможет возвратить средства тем, кто их растерял. В случае, если будет подтверждена конкретная причастность акционеров и менеджеров банка к нелегальному выводу активов, требования кредиторов должны распространяться и на их личное имущество, если не хватит конкурсной массы (а ее не хватает в общем-то всегда).

Но эта мысль востребует сурового перепахивания штатского законодательства, так что она предлагается быстрее для дискуссии. А вот узкая настройка прокурорского и банковского надзора не просит в общем-то ничего, не считая нескольких подзаконных актов, — и политической воли, конечно.

В наличии политической воли, смотря на длящуюся очистку, колебаться не приходится, но в том и дело, что если уж правительство влезло в эту стычку, то и стоять в ней необходимо до конца. По другому итог будет оборотным заявленному, а банкет преступных банкиров за наш счет продолжится.