Утонет ли ЕС в ТАФТА

Утопнет ли ЕС в ТАФТА

В последние годы стараюсь рассматривать экономические и политические конфликты через призму отношений производственников и торговцев. Традиционный марксизм (к нему я возвратился после пребывания чуть ли не в каждом из сейчас имеющихся магистральных направлений публичных наук) не особо вдаётся в эту подробность публичной жизни: он изучит только наикрупнейшие различия позиций снутри хозяйственного механизма — классы. Господствующая же сейчас финансовая теория считает эти два звена хозяйственной цепочки настолько плотно взаимосвязанными, что противоречий меж ними совсем не может появиться: по правде, нет смысла создавать то, что не может быть продано, и нельзя продавать непроизведенное.

По сути мировой опыт обосновал: продавать непроизведенное полностью может быть — к примеру, в виде спекуляций обязанностями на будущие поставки продуктов (либо оказание услуг), причём обеим сторонам спекулятивной сделки может быть совсем не надо соответственное движение реальных изделий либо выполнение услуг, а а принципиальна только их стоимость к моменту истечения срока обязательства; ну и создание может быть не только лишь для реализации, но так же и для многих других форм употребления — к примеру, для использования самим производителем либо взимания налога натурой. Но ещё важнее, что интересы производственников и торговцев могут быть согласованы только на подъёме рынка, когда прибыль достаточна для ублажения аппетитов обеих сторон, тогда как при спаде «пряников сладких всегда не хватает на всех» и стороны начинают тянуть хозяйственную цепочку на себя прямо до её полного разрыва. Вот поэтому в последние годы противоборство производственников и торговцев стало приметно даже такому поверхностному исследователю, как я, так что на его базе удаётся разъяснить почти все непонятное с других точек зрения — и в истории, и уж тем паче в сегодняшнем ходе событий.

Как я понимаю сегодняшнюю стадию американо-европейских отношений, Соединённые Страны Америки на данный момент располагают возможностью предложить много прибыльного торговым структурам Евро Союза — просто поэтому, что торговцам фактически всё равно: чем как раз вести торговлю. Но СГА не могут предложить что-то вправду прибыльное производственникам ЕС — ведь рынок СГА и так потребует из производства ЕС фактически всё, что может переварить. В обозримом будущем — по последней мере пока продолжается сегоднящая 2-ая Величавая депрессия — ёмкость южноамериканского рынка для европейских продуктов не будет сколько-либо приметно расти, тогда как ёмкость многих других рынков для тех же европейских продуктов вырасти может.

Потому, скажем, предложение, скажем, о Трансатлантической зоне свободной торговли (TransAtlantic Free Trade Area — TAFTA) прибыльно для европейских торговцев, но нерентабельно европейским производственникам: пошлины СГА на продукты ЕС и так не очень значительны, так что даже полное обнуление пошлин по условиям ТАФТА не принесёт производственникам большой выгоды, тогда как встречный поток продуктов, опирающийся на южноамериканскую возможность эмиссионного финансирования местного производства (и на создание продуктов американских марок в регионах дешёвой рабочей силы), может стремительно заглушить любое европейское создание.

Исходя из этого, полагаю: главное противоречие интересов на данный момент не меж ЕС и СГА, а снутри ЕС — меж тамошними производственниками и торговцами. Накал этих противоречий на данный момент растет, так как всё, что могут предложить на данный момент торговцы, оказывается нерентабельно производственникам. Потому надеюсь, что ЕС откажется от роли в ТАФТА — не только лишь поэтому, что СГА наряду с переговорами на данную тему требуют ещё и политических уступок, а сначала поэтому, что сами производственники ЕС не увидят в этой зоне выгоды себе.

Для РФ выгоден как раз отказ ЕС от вхождения в ТАФТА. Ведь мы ещё достаточно длительно будем нуждаться в ЕС и как рынке сбыта нашей продукции (в перспективе — не только лишь сырьевой), и как источнике новых технологий. Ну и продление сегодняшней политики СГА на пару лет, требуемых им для съедения экономики ЕС, обернётся для всего мира большими дополнительными жертвами — в том числе и человечьими. Но даже если ЕС решит утопнуть в Атлантике, утраты для нас не окажутся неприемлемо тяжелы: РФ уже налаживает взаимодействие с быстрорастущими рынками других регионов, ну и наши собственные научные и технические возможности возродятся по мере роста спроса наших собственных производственников на их заслуги.

В любом случае, как ЕС воспримет окончательное решение о выборе направления, каким бы оно ни было, у нас окажутся развязаны руки. В конце марта и конце июля ожидаются обсуждения способностей продления санкций против РФ, принятых ЕС под давлением СГА на один год. Очень возможно, что практически будет дискуссироваться как раз выбор направления предстоящей экономической интеграции ЕС: совсем смириться с ролью очередной порции подножного корма для СГА либо развивать интеграцию в границах Евразийского континента, где ЕС ещё длительно будет старшим партнёром. На данный момент РФ воздерживается от многих издавна назревших внешнеполитических действий и даже внутренних перемен, кроме остального, из опаски, что эти шаги будут применены для пропаганды в духе «злые российские снова действуют жестко — нужно спрятаться от их под крылом американских авианосцев и стратегических бомбардировщиков». Потому не жду резкого конфигурации политики РФ до окончания дебатов в ЕС — но очень надеюсь на серьёзные перемены после их.