Великий китайский рудник

Рабочие Краснокаменского рудника, перешедшего в собственность китайской компании Lofty Stand (Hong Kong) Limited, утверждают о готовности начать с 21 июля голодовку. Им не выдают заработную плату: еще как бы нет полного расчета за апрель. В сумме с невыплаченной майской и июньской получкой — это около 20 млн рублей. Создание остановлено, часть коллектива — 321 человек из 559 — в принужденном обычное. При всем этом рабочие находятся в полном незнании относительно планов собственника. Об этом докладывает председатель профсоюзной организации рудника Олег Пастухов. Пожизненную голодовку готовы объявить 30 человек, включая самого профбосса. Информацию Пастухова подтверждают в Федерации профсоюзов Красноярского края, в краевом комитете Горно-металлургического профсоюза РФ.

Через Lofty Stand Ltd 100% акций рудника обладает китайская компания «Цинлун». С этого момента в совете директоров рудника — только китайцы, возглавляет его Ли Сяомин, он же председатель совета директоров «Цинлуна». На данный момент его либо его представителей ожидают в Красноярске, в правительстве края намечена встреча. Горняки ожидают его меж тем в Краснокаменске. Встреча с трудовым коллективом хозяев рудника — 1-ое требование пролетариата. 2-ое (а их всего два) — выдача заработной платы.

Из письма краевого комитета Горно-металлургического профсоюза РФ, направленного и.о. губернатора края Виктору Толоконскому: «С момента вступления в права собственника компания «Цинлун» систематически не делает требования трудового законодательства РФ и пункты коллективного контракта предприятия по срокам и размерам выплаты зарплаты».

Русскими предпринимателями, задерживающими заработную плату наемным работникам, занимается прокуратура. Хозяев бизнеса объявляют в розыск. Директоров больших заводов дисквалифицируют, они получают реальные сроки. Это разительно отличается от снисходительности к происходящему на сейчас уже китайских (но горбатятся-то там туземцы) предприятиях.

Такой пофигизм тем паче непонятен намедни близящихся в регионе выборов губернатора. Все бизнесмены, возбуждающие народные волнения, в прежние времена могли быть вызваны на ковер к первому лицу и имели бледноватый вид.

Что происходит? Это личный случай либо закономерное следствие того самого «нового свойства отношений меж Россией и Китаем» (В. Путин), обозначенного прошлой весной Москвой и Пекином?

В первый раз в нищем поселке Краснокаменск, затерянном в Саянских горах — это Курагинский район, — я побывал в октябре 1995-го. За эти 20 лет тут не достаточно что поменялось. Разве что на руднике, поставлявшем железорудный концентрат Западно-Сибирскому и Кузнецкому меткомбинатам, тогда трудилось в три раза больше народа — 1800 человек. Средств тогда и тут не лицезрели, а рудник по всем статьям был нулем. С начала 90-х тут жили по справкам: в столовой записывали, кто сколько съел, в магазинах — кто на сколько отоварился. Металлопрокат, которым рассчитывались с рудником его деловые партнеры, он менял на холодильники, мебель, и выдавал рабочим это заместо заработной платы (если они, естественно, не всё проедали).

И казалось, пристрастия поселка победившего коммунизма должны быть от такой собачьей жизни не на стороне партии власти (тогда она называлась «Наш дом — Наша родина»), а тех, кто за новый передел. А нет. Фактически, повальная, в едином порыве запись горняков в ряды НДР, этой партии больших чиновников, и привела меня тогда в Краснокаменск.

Причина пролетарского интереса оказалась ординарна. Руднику тогда должны были 15 миллиардов, а он задолжал в бюджет 18 миллиардов, из их 10 — пени и штрафы. И запись в НДР происходила под девизом прощения этих 10 миллиардов — скостить их пообещали администрация и налоговые органы края. Взамен на общенародную поддержку НДР. Обыкновенные арифметические воздействия позволяли узнать, что власть за каждый глас в свою пользу готова была пожертвовать более 10 млн экономных рублей.

Позднее выдумали схемы, как вообщем освободить от долгов записавшийся в НДР рудник. Дали предприятию — оно, кстати, единственное небюджетное в поселке — налоговые льготы. Засчитывали как платежи в бюджет передачу краевой расчетной палате металлопроката (!). Все же в 2005-м, когда долг перевалил за млрд, на руднике ввели конкурсное создание (не так давно геологи в отвалах рудника только золота высчитали до 8 тонн, всего же металлов на 42 миллиардов рублей). В 2008-м рудник застыл. Позже его дали в качестве нагрузки Красцветмету, специализирующемуся на аффинаже драгоценных металлов, — 100% акций этого обеспеченного предприятия находится у властей Красноярского края, и они могут решать все, что считают неуввязками, за его счет. Красцветмет, разработав для рудника приличный проект реконструкции, при первом комфортном случае все таки избавился от непрофильного актива. Рудник пошел по рукам, его перепродавали, к нему имели отношение кемеровская «Новенькая угольная компания» и Виталий Горшков, новосибирец Игорь Кузнецов и его ООО «Евро-Азия Инвест», и каждый раз «инвесторы» гласили о модернизации, расширении сырьевой базы и выходе на иностранные рынки. К нынешнему дню все эти дискуссии привели только к полному демонтажу оборудования на дробильно-промывочной фабрике.

Ситуация, когда все всем перманентно должны — не только лишь в поселке, по всей производственной цепочке, от руды до металла, — уникально благодатна для административных игр, подкупа, подачек, шантажа, различных махинаций, не имеющих ничего общего с обычной экономикой. Можно уходить каждый раз от закрытия предприятия (это монопоселение!), не меняя ничего в стиле работы. Всем вокруг это прибыльно. И поселок в конечном итоге существует. И люди в нем есть — в нескончаемой зависимости и невозможности куда-то отсюда смыться. В атмосфере нескончаемого лагеря. И с духом вольницы.

Естественно, если б выборы сейчас что-то решали, и их финал не был бы заблаговременно известен, да если б еще они были каждогодними, а лучше ежеквартальными, рудник и поселок при нем хорошо бы себя ощущали и доныне. Но все когда-то завершается. В марте прошедшего года пришли китайцы. И наступил облом. Им до фонаря наши политэкономические схемы. И махинации. У их свои планы и резоны насчет рудника.

Судя по отчетности ОАО «Краснокаменский рудник», предприятие за последние месяцы завлекло огромное количество кредитов  — всякий раз по миллиону, а то и по 3 миллиона баксов — у пекинской компании Business Universe Limited. Кредитовал рудник и его сегодняшний обладатель — гонконгская Lofty Stand Ltd. Где средства?

Как сказал и.о. краевого министра индустрии и торговли Александр Климин, собственником на расчетный счет предприятия перечислено 3,5 млн. Но не баксов — рублей. Эти средства гарантированно будут ориентированы на погашение долгов перед работниками рудника. Но, напомню, общая сумма долгов перед ними — около 20 млн.

Вообщем, по оценке профсоюзов, внимание, уделяемое этим же Климиным, другими бюрократами руднику, — невиданное, если учесть малый масштаб предприятия. Почему так, почему владелец рудника не может выйти на диалог с трудовым коллективом, не может исполнять законы РФ и договоренности без вмешательства властей? Прокуратура уже не раз выбивала зарплатные долги из прежних хозяев рудника, вот и на данный момент она подключилась — говорят, прокурор Курагинского района дискутирует с каждым рабочим, подписавшимся под обращением, — но что китайским предпринимателям наша прокуратура? Отвечать будет не собственник, а граждане РФ, осуществляющие оперативное управление китайской собственностью.

Профсоюзы говорят о необходимости жесткой регламентации работы зарубежных компаний. Ну это навряд ли. Власти молятся на китайские инвестиции. Эти мольбы подкреплены беспристрастным развитием событий. По личным наблюдениям, ближайшее время притока гастарбайтеров из Китая не происходит, напротив, они уезжают. Уровень зарплат и жизни в Китае осязаемо вырос, спрос на рабочую силу есть всегда, и на родине уже можно устроиться точно не ужаснее, чем в Рф. В сопоставлении с китайскими русские заработки уже не покрывают всех «красот», сопутствующих сезонным вахтам в Сибири и на Далеком Востоке. Трудятся в теплицах и на стройках больше мигранты из Северной Кореи. Китай на данный момент в Сибири представляют уже не гастарбайтеры, а бизнес, покупающий либо открывающий производства, рудники, ГОКи.

К этому повороту кто-то, может, и готов. В Кремле. В большом бизнесе. Но не в малеханьких сибирских поселках.