Власти заложники ими же принятых решений


Фото: Анна Артемьева/«Новенькая»

Директор Института стратегического анализа ФБК Игорь Николаев — один из самых проф и, что на данный момент более принципиально, принципных макроэкономистов, умеющих отделять рыночную конъюнктуру от политической. Тем увлекательнее было обсудить с ним антикризисную повестку дня.

— На Гайдаровском форуме, как мне показалось, главные лица экономического блока и сам премьер признали, что жить по-старому больше не получится, но не растолковали толком, как жить заного. Необходимо, как обычно, систему поменять?

— Я не уверен, что власти понимают, что делать. Они являются заложниками некорректных мер, принятых пару лет вспять, когда преодолевалась 1-ая волна мирового финансово-экономического кризиса, и позднее. К примеру, решение о экономных обязанностях в масштабе, которые для экономики, критически зависимой от цен на нефть, в сегодняшней ситуации неосуществимы. Оборона — 20 триллионов рублей, мегапроекты (Олимпиада, «Формула-1», футбольный мундиаль и т.п.), социальные расходы и т.д..

Казалось, что мы уже прошли кризис в 2008—2009 годах. На данный момент ситуация поменялась. Во-1-х, добавились санкции. Во-2-х, цены на нефть не «отскочат», как это было 6 годов назад. В этой ситуации разумно было бы снижать налоговую нагрузку, но власти не могут это сделать, так как они —  заложники ими же принятых решений, требующих больших средств. Налоговая нагрузка, вопреки риторике, не только лишь не снизилась, она с начала года повысилась, в том числе выросли социальные страховые платежи, налог на дивиденды, акцизы, госпошлины и т.д.  Другие антикризисные меры, нужные в условиях кризиса, не могут применить по политическим суждениям.

Ну к примеру — отмените антисанкции! Минэкономики и ЦБ практически признали, что от их больше вреда, чем пользы, сначала исходя из убеждений раскручивания инфляции. Либо пересмотрите ценности федерального бюджета. Мы не можем на данный момент для себя позволить растрачивать на оборону колоссальные средства, наращивать расходы в 2015 году более чем на 30 процентов. Главные решения — обыкновенные. Нет, подобные решения даже не дискуссируются.

— Мы не 1-ый раз слышим о том, что необходимо поменять модель, но не имеем даже намеков на «дорожную карту». Может, у вас она есть?

—  Для начала нужен высококачественный и объективный анализ. За пятнадцать лет при подходящей внешнеэкономической конъюнктуре уйти от сырьевой модели не удалось. Мне понятно, почему все это осталось словестно. Чтоб поменять модель, необходимо, чтоб инновации были нужны самой экономикой. Когда это происходит? Когда на рынке высочайшая конкурентность, и производитель должен предлагать или продукты с наилучшими потребительскими, техническими чертами, или подобные, но по более прибыльной стоимости. Но конкурентную среду нельзя выстроить одним щелчком пальцев.

Казалось бы, что мешает? Статистика внедрения закона о защите конкуренции указывает, что ее главный неприятель в нашей стране — это органы власти, так как большая часть соответственных нарушений как раз за ними. Но если так, то необходимо увеличивать эффективность их работы, реально бороться с коррупцией, а означает, развивать конкурентнсть и в политической сфере.

— Вот и Греф гласил, что хоть каким экономическим реформам должна предшествовать правоохранительная и судебная…

— А почему тогда административная реформа при Грефе, когда он был министром экономики, свелась к переписыванию административных регламентов и попытке просто заного структурировать федеральные органы исполнительной власти?

Фото: Анна Артемьева/«Новенькая»

— Я просто пробую вывести вас на ту «дорожную карту». В область мыслях. Не будем на данный момент говорить о том, как поменять режим и необходимо ли это делать. Вопрос — как выручать страну?

— Шаги обыкновенные. Отменяем антисанкции. Не повышаем, а снижаем налоги. Пересматриваем ценности федерального бюджета в пользу проектов, которые дают наибольший мультипликативный эффект для экономики, в том числе за счет запасных фондов. Это необязательно должны быть какие-то мегапроекты, на региональном уровне те же транспортные инфраструктурные проекты будут эффективнее, чем реконструкция Транссиба и БАМа. Размораживаем пенсионные скопления. На Гайдаровском форуме премьер много гласил про доверие, но какое доверие может быть, когда вы замораживаете, а, на самом деле, изымаете эти средства? А сейчас, как выяснилось, их могут заморозить вообщем до 2018 года. Признаем нереалистиченость майских 2012 года указов президента и тем дадим хоть какое-то послабление регионам, многие из которых попали в предбанкротное состояние еще до острой фазы кризиса. Но все это для сегодняшних властей нереалистично по политическим суждениям.

— У нас, кстати, политические суждения различные. Есть люди, выскажемся так, глазьевского круга, которые предлагают полностью конструктивные меры вроде фиксации курса бакса и запрета его обращения посреди физлиц. Есть ли опасности того, что такие советы могут быть услышанными?

— Эти опасности есть, и они растут, невзирая на успокоительную риторику властей. Если б годом ранее мне кто-то произнес, что в Рф вероятны ограничения на хождение зарубежной валюты, я бы ответил, что это нельзя, что это абсурд и бред, но на данный момент я так ответить уже не могу. Ведь такие предложения озвучивают лица, которые реально влияют на экономическую политику. И президентом, напомню, было сказано, что способы «ручного управления» полностью допустимы. Я уж не говорю о некоторых инициативах депутатов Госдумы….

— Вот правда — не надо!

— Тенденция к ограничениям есть, правда, она не пятнадцатого года. Но мы туда потихоньку идем. Проблемка в том, что наша власть никогда не работала в условиях по-настоящему тяжелых, в 2008—2009 годах все завершилось резвее, чем мы успели ужаснуться. По мере того как ситуация будет ухудшаться, а так и будет, риск принятия антирыночных решений будет возрастать.

— Чтоб управлять развитием ситуации, ее как минимум необходимо отменно предсказывать. Но мне кажется, что и русские власти, и международные денежные университеты не очень в этом преуспели… На ваш взгляд, есть ли на данный момент принципная возможность давать корректные прогнозы?

— Ситуация тяжело предсказуема, но опыт нашего Института стратегического анализа ФБК указывает, что принципных ограничений здесь нет. Мы, к примеру, гласили, что в 2014 году мы войдем в рецессию. Так и оказалось к концу года. Либо возьмем денежный рынок. Здесь прогноз дело вообщем непризнательное, но если оценивать фундаментальные характеристики, то можно понять главное — тенденцию. Если вы будете исходить из того, что во всем повинны спекулянты, прогноз никогда не будет четким, другое дело, если вы исходите из базовых причин — состояния русской экономики, цен на нефть, также политики Федеральной запасной системы США, которая сама по для себя базовым фактором не является, но имеет сравнимое воздействие… Если отказаться от политических «хотелок» и реверансов, то ясно, что курс рубля и далее имеет тенденцию к понижению. Кстати, в 2005—2007 годах мы, ФБК, тоже давали другие прогнозы, только отличавшиеся более высочайшими показателями экономического роста, и они тогда были поближе к действительности. Мы не очерняем, а прогнозируем.

— Почему тогда у других аналитиков не выходит?

— Есть несколько обстоятельств. Одна из их, к огорчению, непрофессионализм. 2-ая причина – боязнь говорить вещи, которые могут быть неприятны начальнику.

— Жутко с такими цифрами зайти в такой кабинет…

— Да, так и получаются прогнозы, которые шесть-семь раз за год уточняются, и самый четкий — в декабре. Можно предсказывать и в самые тяжкие периоды, но это просит профессионализма, ответственности и просто смелости.


Фото: Анна Артемьева/«Новенькая»

— Давайте трепетно и с опорой на фундаментальные причины побеседуем о прогнозе цен на нефть…

— Фундаментальные причины здесь вправду есть. И официальным властям тяжело это признать, к примеру, так как они проспали ту «сланцевую революцию». Долгие и длительные годы предпочитали говорить, что это просто «пузырь». В итоге добыча нефти в США выросла за последние годы на 40%, и они существенно меньше стали импортировать. А это меняет расклад на мировом рынке. Со будущего года Штаты хотят стать приметным экспортером…

— А это любопытно им при сегодняшнем уровне цен?

— Скажу так: революцию, сланцевую, мы проспали поэтому, что недооценили, на что способен личный бизнес, у которого энтузиазм к проектам, способным приносить прибыль, всегда есть.

— Обама, кстати, тоже проспал…

— Ну не совершенно так. Все-же курс на понижение энергозависимости — это курс сегодняшней американской администрации. Здесь еще принципиально направить внимание на южноамериканский режим недропользования: тот, кто обладает землей, обладает и всем, что под ней. Сланцевые перспективы в нефтедобыче уже реализованы. Да, какие-то производители уйдут с рынка, но параллельно будут совершенствоваться технологии. Для их 40—50 баксов за баррель — обычная стоимость, а для нас уже критическая. Отмечу и важные тенденции нефтяного рынка со стороны спроса — общая непостоянность мировой экономики и замедление темпов роста в Китае.

— Все это причины, на которые мы воздействовать не можем. Давайте побеседуем о том, что, хотя бы на теоретическом уровне, в компетенции наших властей, к примеру, курс рубля. Стоило ли отпускать его в так свободное плавание?

— Причина того, что происходит с рублем, не стоимость на нефть сама по для себя, а то, что наша экономика остается зависимой от цен на нефть. Не может быть слабеющей государственной экономики и укрепляющейся валюты. Я уверен, что в условиях, когда есть фундаментальные причины для ослабления государственной валюты, ее нельзя было отпускать в свободное плавание, заблаговременно объявляя об этом, хотя принципно это правильное решение.  Это тактическая ошибка с большенными последствиями. Ну отпустили бы внезапно в июле, когда все загорают…

— Я так понимаю, что резкое увеличение главный ставки ЦБ тоже было тактической ошибкой?

— Нельзя решить системные трудности при помощи 1-го технического инструмента.

— Было бы очень неправильно заставлять вас давать прогноз по курсу рубля. Потому — о тенденции…

— Тенденция явна: цены на нефть, санкции и общее состояние русской экономики будут давить на рубль. И не нужно мыслить, что это давление связано только с нефтяными котировками. Даже если нефть чуток «отпрыгнет», рубль необязательно «отпрыгнет» прямо за ней.

— Еще одна пользующаяся популярностью концепция: девальвация рубля сама по для себя обеспечит импортозамещение…

— В некий мере по другим группам продуктов. Почему, снова же, нельзя было бы отменить продуктовые антисанкции? По сегодняшним рублевым ценам европейские продукты и так не достаточно кто купит. У нас вправду вырос спрос на российские продукты. Но чтоб его удовлетворить, необходимы инвестиции, необходимы кредиты. А при сегодняшнем уровне главный ставки ЦБ все это нельзя. Вне контекста исправления общей экономической ситуации удивительно было бы возлагать на то, что у нас будет всплеск по инвестициям в основной капитал. Если, естественно, вкладывательный бум не обеспечит само правительство. Как указывает мировой опыт, включая Величавую депрессию, как раз муниципальные инвестиции в расширение производства способны обеспечить рост. Личный бизнес в условиях высочайшей неопределенности естественным образом замораживает вкладывательную активность. Давайте снимем с бизнеса гигантскую нагрузку по строительству инфраструктуры. Если ты знаешь, что есть дороги, вода, газ, свет, и за это не нужно переплачивать , бизнес непременно придет… Наши бизнесмены готовы платить за что угодно, проблемка в том, что на данный момент они не убеждены, что получат за свои средства.

— Многие говорят, что этот кризис — кризис доверия. Как это доверие возвратить?

— До боли просто. Делать хотя бы то, что обещаешь. Наилучшим вариантом был бы отказ от решений, которые доверие подрывают.