Я не понимаю, чего от них ждать

"Я не понимаю, чего от их ожидать…"

Что стращает русских предпринимателей в условиях надвигающегося кризиса.

В ближайшее время социологи все почаще спрашивают людей об их ужасах и опасениях. Оказалось, что россияне больше всего страшатся утраты работы и роста цен. Но этот итог, что именуется, средний по поликлинике. Он ничего не говорит о том, какие ужасы испытывают те, кто осознает в экономике намного больше среднего россиянина — бизнесмены, руководители компаний. Как оказывается, их стращает совсем не инфляция и не скачки денежных курсов. Есть кое-что пострашнее. В беседе с «Лентой.ру» плодами собственных исследовательских работ поделился заведующий лабораторией методологии федеративных исследовательских работ Института общественного анализа и прогнозирования РАНХиГС Дмитрий Рогозин. В феврале его исследовательская группа провела опрос среди управляющих компаний самого различного профиля.

«Лента.ру»: Чего страшатся бизнесмены?

Рогозин: Неопределенности. Но в случае с руководителями бизнеса эта неопределенность складывается из чувств, которые, по понятным причинам, большая часть людей испытывают очень изредка, либо не испытывают совсем. Более того, человек далеко не всегда способен сконструировать чего как раз он опасается, потому что многие наши ужасы иррациональны, чувственны и тяжело объяснимы. Есть только некоторое чувство опасности, тревожные ожидания на фоне плавного ухудшения экономической ситуации.

Здесь уже психотерапевт нужен, а не социолог.

В этом и состояла основная сложность. Дело в том, что используемые сейчас способы социологических исследовательских работ построены на выборе 1-го либо нескольких ответов из ограниченного перечня стандартных вариантов. Респонденту, к примеру, предлагают избрать чего он больше всего боится в обозримом будущем: роста цен; утраты работы и т.д. В конечном итоге, мы вроде бы подсказываем человеку ответ, предлагая ограниченный выбор. Но такой ответ может не отражать реальных опасений, а только передает медийный фон. Да, рост цен это плохо. Да, меня это беспокоит. Но боюсь ли я этого так, чтоб кинуться закрывать депозиты, снимать средства и срочно растрачивать их либо переводить в валюту? Наверняка, нет. Нам же нужно было выявить те механизмы, в нашем случае ужасы и опаски, которые реально оказывают влияние на принятие экономических решений.

Пригласили все таки психотерапевта?

Нет, естественно. Но мы сообразили, что нужно переформулировать вопрос и спрашивать не о том, чего человек опасается, а о том чего он не осознает в этой ситуации. Теория кризисов говорит нам, что самые сильные ужасы, как и самые суровые последствия, происходят от неведения. Самый сильный иррациональный ужас — это ужас недопонимания происходящего. Потому мы гласили с людьми о том, чего они не понимают, что для их непонятно в текущей экономической ситуации, какие решения они воспринимали либо не воспринимали, исходя из этого. Но мы не предлагали нашим респондентам выбирать ответ из готовых вариантов. В конечном итоге, получили довольно большой объем информации для следующего анализа. И анализировали мы практически все, начиная с определенных фактов и заканчивая чувствами человека, какими-то его поведенческими особенностями. Пришлось даже создать для этого специальную методику и вывести индекс. Мы окрестили его — индекс личного восприятия экономической ситуации.

Дмитрий Рогозин
 Дмитрий Рогозин Кадр: видео YouTube / ПостНаука

С кем вы дискутировали?

Нам были увлекательны люди, которые в силу собственной проф деятельности обязаны каждодневно принимать ответственные экономические решения. В нашем случае это были руководители компаний. Там были и сельхозпроизводители, и промышленные предприятия, денежный сектор, IT-компании. В главном, малый и средний бизнес в столичных городках и в регионах.

И что все-таки стращает капитанов бизнеса?

1-ое, на что мы направили внимание, так это то, что главные ужасы и опаски предпринимателей связаны совсем не с инфляцией, как надо из большинства соцопросов. На 1-ое место вышли воздействия правительства. Главным субъектом, вносящим непредсказуемость в ситуацию на рынке, оказалось правительство.

Идет речь о каких-либо определенных неверных решениях?

Не неверных, а непредсказуемых. Наши респонденты прямо утверждают: «Я не понимаю, чего от их ожидать…» Они признают, что в правительстве посиживают компетентные люди, и не пробуют их учить. Они говорят: «Я не знаю, как нужно делать! Но когда я вижу, как делают они, я не понимаю, почему они так делают». Наши собеседники не понимают, на основании чего меняется политика Центробанка, как принимаются решения по поддержке. Еще одно решение правительства выскакивает на их как черт из табакерки. Единственное, что они понимают — если речь входит о мерах поддержки, означает, нужно готовиться к худшему.

Такое недопонимание всераспространено везде?

В той либо другой мере оно характерно всем. Но в большинстве случаев о недопонимании правительственной логики заявляли представители денежного сектора. И это очень суровый показатель. Ведь если люди, компетентные в экономических вопросах, не понимают логику и мотивацию министров, то это о многом говорит.

Ну, волнения денежного сектора более-менее понятны. В отличие от сельхозпроизводителей.

Не скажите. Смотря на ситуацию со стороны, понятно, что российские производители должны выигрывать. Цены на продукцию российского производства вырастают, а заработной платы регистрировать никто не собирается. Означает, рентабельность должна возрастать. Но наши сельхозпроизводители все равно завязаны на денежную составляющую в виде семян, удобрений и оборудования, закупаемых за рубежом. Они дорожают, и это понижает рентабельность. При этом ввезенной продукции меньше не становится. Просто товарные потоки перераспределяются на другие страны. В итоге себестоимость турецких овощей сейчас ниже российских, даже с учетом доставки. Один председатель колхоза гласил: «Я бы и рад цены повысить, да не могу. Не берут!» И у него появляется недопонимание. Он не может понять, и никто ему не разъясняет, почему торговые сети могут наращивать свою наценку и часто это делают, а он закупочную стоимость поднять не может. Так что у аграриев обстоятельств для беспокойства не меньше чем у финансистов.


 Фото: Александр Кряжев / РИА Анонсы

Эти ужасы и беспокойства усиливаются?

Можно сказать, что на данный момент ситуация более либо наименее размеренная. Бизнес пока не очень ощутил на для себя санкции и их последствия. У многих были припасы, сотрудники пока не требуют увеличения зарплат, больше боясь утратить работу. Но при этом все отмечают нависшую опасность, идущую от недопонимания того, как все будет, когда придется перезаключать договоры. Что мы будем делать через месяц либо два? Здесь полная неопределенность. Люди на данный момент живут по принципу «поглядим, увидим, создадим». Это тоже очень суровый и тревожный сигнал.

О чем он говорит?

Сначала о неопределенности экономической и политической ситуации в стране. Неясно, как будут развиваться политические действия? Как большие собственники будут разделять кусочки пирога? Мы в собственных исследовательских работах издавна уже зафиксировали, что даже большой бизнес не планирует развития на период более одного года. Все дискуссии о длительном планировании — это, быстрее, пожелания и фантазии, но не стратегические решения. На данный момент же бизнесмены не строят планов далее чем на два месяца. Такое резкое сокращение глубины планирования — это предвестник вероятных чертовских последствий. Нынешняя ситуация в бизнесе очень припоминает реку, которая замедляет свое течение перед водопадом. Вроде все расслабленно, но отдаленный рокот показывает на то, что впереди ждут огромные проблемы. В нашем случае такой рокот — это недопонимание того, что делает правительство, и невозможность даже среднесрочного планирования.


 Фото: Юрий Мартьянов / «Коммерсантъ»

Вопросы наружной и внутренней политики всплывали в дискуссиях?

Политическая повестка проговаривалась, но только вскользь. И исключительно в столичных городках. Все таки опросы публичного представления тут не хитрят, демонстрируя, что политический курс управления страны вызывает поддержку населения. Не только лишь рядовых людей, но так же и людей, принимающих решения. Нам как бы понятно, что санкции есть следствие определенных политических решений. Но за пределами Москвы и Петербурга политическая повестка не увязывается с кризисом как базисный фактор. Экономические решения — да. А присоединение Крыма и позиция по конфликту на юго-востоке Украины воспринимается как обычная ситуация. Политика не считается тем фактором, который может оказывать влияние на жизнь людей.

А в Москве?

Столичные интеллектуалы мыслят немного по другому. Здесь критичных выражений политического характера приметно больше. Хотя бизнесмены отзываются о происходящем на порядок мягче, чем это делают политологи либо журналисты.

О воздействии президента на правительство и на экономическую политику кто-то гласил?

Нет. Президент раздельно, экономические решения раздельно. Даже фамилия Путина в дискуссиях всплывала очень изредка. Критика, которая появляется по отношению к власти, обращена к той власти, которую я вижу. А власть, смотрящая на меня с голубых экранов, она как картина, она вне критики. Мы же спрашивали людей о том, что им неясно. Путин им понятен. Либо вынесен за скобки осознания.

Может, тогда о собственных отношениях с местными органами власти ваши собеседники ведали?

Нет. Фактически ничего. И, на мой взгляд, это говорит о том, что большая часть решений принимается без оглядки на органы городской и региональной власти. Можно представить, что органы власти в данном случае не являются заинтересованной стороной в решении каких-либо кризисных ситуаций. Другими словами не владеют необходимыми компетенциями и возможностями, чтоб оказывать влияние на их.