Зона отчуждения

Для чистки питьевой воды в Москве раз в год использовали до 10 тыс. тонн хлора. Беря во внимание опасность его транспортировки и хранения в огромных количествах, Мосводоканал пошел на смену реагента. Об этом много писали СМИ, в том числе «Новенькая». А вот последовавшая реакция профессионалов принудила усомниться: все ли так совершенно точно отлично? Оказалось, что причины, побудившие столицу перейти на гипохлорит, лежат не только лишь в сфере заботы о безопасности.

«И хлор, и гипохлорит образуют побочные продукты фактически однообразные по концентрации и вреду, — поведала Любовь Алексеева, управляющий лаборатории технологии чистки природных вод НИИ «Коммунального водоснабжения и чистки воды». — Запах тоже не находится в зависимости от реагента. Для питьевой воды различия меж ними нет. К тому же качество воды гипохлорит не улучшает. Потому, отдавая предпочтение ему, руководствовались другими резонами».

К примеру, собственники компаний по чистке воды (к слову и Мосводоканал — это уже не госпредприятие, а ОАО) возлагали надежды вывести свои объекты из реестра небезопасных, из-под контроля Ростехнадзора, и не так давно принятого закона «Об неотклонимом страховании небезопасных производственных объектов». Расставшись с хлором, станции уже не попадают в число потенциально небезопасных, а означает, не должны страховать себя. Полностью суровый денежный аргумент.

Но эксплуатационные издержки при применении гипохлорита нередко превосходят издержки на внедрение хлора. «Но организации сознательно идут на эти расходы, чтоб избежать возможной угрозы при применении хлора, — считает Борис Ягуд, директор Русского научного центра «Хлорбезопасность». — Она, обычно, обостряется при застройке небезопасных зон объектов (зон отчуждения — прим. создателя). Водоканалы винят в том, что они не обеспечивают сохранность этих территорий».

Зону отчуждения, неотклонимую для хлорных хозяйств, застраивать вправду нельзя. А вот если отказаться от хлора, необходимость в ней отпадет, как следует, земля высвободится. Лишне говорить, что в желающих употребить ее, недочета не будет.

В конце концов, сам гипохлорит в пересчете на активное вещество, обычно, дороже хлора. А это уже значимый резон для увеличения тарифов. Ведь согласно закону «О водоснабжении и водоотведении» водоканалы имеют право регистрировать максимально установленные тарифы с учетом собственных издержек. Перебежали на более дорогой реагент, произвели переоборудование под него — можно увеличивать плату. Так в 2011-м прохладная вода обходилась москвичам в 23.31 руб./м3, за последующий год она подорожала до 26.75 руб./м3, а к концу 2013-го будет стоить 28.40 — эти данные размещены на официальном веб-сайте Мосводоканала.

Все не так просто и с мировой практикой внедрения гипохлорита. «Гипохлоритный бум проехался по всем странам, — ведает Витольд Бахир, гендиректор Института химических систем и технологий, — а на данный момент они активно откатываются вспять. Скажем, в США по последующим причинам. Во-1-х, гипохлорит нестабилен при хранении; чем выше концентрация, тем резвее он теряет активность. Во-2-х, образует вредные для человека хлораты и тригалометаны. В-3-х, с хлором минерализация воды фактически не изменяется, а при гипохлорите увеличивается, вызывая коррозию в трубах. Я и в собственных статьях писал: подмена хлора на гипохлорит приведет к повышению количества аварий на водоводах».

Во всяком случае, по статистике, аварийности она не понижает. Самая большая катастрофа случилась в 1976 году в США как раз с гипохлоритом. Практически годом ранее катастрофа произошла на заводе в Германии и тоже с ним. «Мы негативно относимся к массовому переходу от хлорной технологии к гипохлориту, — продолжает Борис Ягуд. — Подмене реагента должны предшествовать суровые технико-экономические расчеты и научный анализ начального свойства воды. То, что допустимо для крупных городов — Москвы, Санкт-Петербурга, совершенно не совершенно точно для других городов».

По сути все эти временами возникающие кампании очень напоминают борьбу производителей оборудования за передел рынка. Не напрасно же один из наших собеседников сравнил смену реагента с «асбестовой кампанией» (см. справку). «Прямо запретить хлор, заявив, что он ужаснее гипохлорита, не отважились, — считает Витольд Бахир, — но начали давить на опасность транспортировки, хранения и непреклонно проводить идея — мы делаем это для вашего блага. В нашей прессе, какую ни возьми, ни 1-го отвратительного слова. А одной из обстоятельств может быть неограниченное количество дорогостоящего дозирующего и измерительного оборудования, производимого суровыми машиностроительными компаниями. В использовании гипохлорита узрели колоссальную нишу для сбыта этого оборудования. Ликвидация хлорных хозяйств в масштабах страны — это стратегическое грех».

Только один факт в дополнение: активность гипохлорит, как говорилось выше, при хранении падает. Означает, выполнить требование МЧС о необходимости 2-х недельного припаса реагента очень трудно.

Но перечисленные резоны, даже при всей их серьезности, блекнут перед другой неприятностью. Поддавшись долголетнему давлению части промышленного лобби, задачей которого было ослабить контроль за небезопасными производственными объектами, в том числе хлорными, Госдума 15 февраля этого года приняла поправки к №116-ФЗ «О промышленной безопасности». В принципе, некоторые из их полностью прогрессивны. Вводится, например, градация небезопасных объектов по степени риска появления аварий. Зависимо от количества небезопасного вещества, объекту будет присвоена одна из 4 степеней и, соответственно, определен уровень надзора.

Совместно с тем, закон позволит снять с контроля тыщи «бывших» небезопасных производств, которые окажутся за пределом предложенной градации. Скажем, хлорные объекты с припасом реагента от 0,5 т до 2,5 тонн будут отнесены к малоопасным, а при наличии наименее 500 кг и совсем признаны не небезопасными, хотя этим количеством можно единовременно отравить тыщи людей.

По оценкам профессионалов, около 80% компаний водоподготовки страны, на которых употребляется хлор либо гипохлорит, не подпадут под требования закона «О промышленной безопасности». Это как раз та ветвь ЖКХ,  которая была взята под госнадзор в конце 80-х прошедшего века, и равномерно приводилась в соответствие. Опасность станций водоподготовки не подвергалась сомнению, тем паче что с возрастом их все плотнее окружали жилые районы. Сейчас же отпадает необходимость получать лицензии на эксплуатацию таких объектов, а учить персонал, разрабатывать планы локализации аварийных ситуаций, проводить экспертизы промышленной безопасности можно по желанию. Очень верно в этой истории выслеживается и экономический энтузиазм. Для чего растрачивать средства на то, на что их можно не растрачивать? Если объект считается небезопасным, МЧС просит поддерживать в рабочем состоянии системы оповещения и индикации выбросов ядовитых товаров. Как предприятия выводят из-под надзора, про требования можно запамятовать. А раз нет требований – нет издержек. 

 

Справка "Новейшей"

"Асбестовая кампания". В 80-х годах прошедшего столетия изготовителям синтетических теплоизоляционных материалов необходимо было продвинуть собственный продукт на рынке. Асбест же создавал суровую конкурентнсть. Тогда под девизом борьбы с канцерогенами в Рф начали уничтожать асбестовые рудники и массово завозить синтетику. Спустя 10 лет апелляционный трибунал США аннулировал запрет использования асбеста. Но, цель была достигнута: мы пользуемся другими материалами, которые еще дороже, многие уступают асбесту по своим качествам и фактически все занесены в перечень возможных канцерогенов.